Регистрация
Виктор Михайлович Васнецов
Виктор
 Михайлович Васнецов
Россия 1848−1926
Подписаться391                
Подписаться391                
Биография и информация
 
Считаете неуверенность в себе проблемой? Классики и в таком деле могут предъявить высокий образец. Неуверенность в себе — это успешно сдать экзамен в Императорскую Академию художеств, но о своем зачислении узнать лишь через год, явившись заново сдавать экзамен. Просто в первый заход Виктор Михайлович Васнецов и помыслить не мог о том, что в святая святых его — всего лишь его! — могут принять. Впрочем, потерянным главный русский художник-сказочник этот год не считал, а в Академии, кстати, в итоге так и не доучился.

Сдав экзамены и даже не попытавшись узнать результат, Виктор Михайлович Васнецов поступил в Рисовальную школу Общества поощрения художеств. Вместе с Ильей Репиным он обучался у Крамского. Крамской тоже считал, что неуверенности Васнецову выдали столько, что на троих хватило бы, но, к счастью, и талантом не обделили: «Вас, голубчик, неуверенность портит. Уж очень вы скромный. А вы смелее будьте, дерзайте. Глаз у вас есть — завидный».

До Академии. Первые картины Виктора Михайловича Васнецова

Несколько десятков лет спустя сказали бы, что Виктор Михайлович Васнецов «происхождением не вышел». Он из семьи священника. Нет-нет, это не те одутловатые попы, которых так ярко изобразил товарищ Виктора, знаменитый Илья Репин в своем «Крестном ходе». Быт сельского священника Михаила Васнецова ничуть не отличался от быта крестьян, разве что интеллектуальные и художественные интересы были шире. Да и сами крестьяне для маленького Вити с детства были друзьями. Ему не надо было ни спускаться к народу, ни «подтягивать» его к себе, и уж тем более не надо было доказывать ни себе, ни другим, что «низы — тоже люди». Просто среди них прошло его детство, они были его друзьями без подразумеваемой присказки «как будто». Возможно, этим объясняется невероятная достоверность «униженных и оскорбленных», исполненных Васнецовым.

Сыну священника, обремененного большой семьей (шестеро детей), но отнюдь не большими доходами, путь лежал в духовную семинарию — по той простой причине, что туда детей священнослужителей принимали бесплатно. В Вятке Васнецов встретил первого в своей жизни настоящего художника — это был ссыльный поляк Эльвиро Андриолли. Именно он, взглянув на рисунки будущего мастера, категорически заявил, что священников в мире достаточно, а вот люди с таким художественным чутьем встречаются нечасто. Он рассказал об Академии художеств и предложил устроить аукцион и выставить две картины Виктора Михайловича Васнецова — «Жница» и «Молочница», что позволило заработать на поездку в Питер. Отец принял его желание и, сообщив в семинарии, что с обучением покончено, Виктор Васнецов отправился в Петербург поступать в Академию.

Передвижничество Васнецова и поездка в Европу

Когда Виктор Михайлович посетил первую выставку передвижников, ему показалось, что это и есть его путь. Для передвижных выставок Васнецов написал несколько картин. Особенно хвалили работу «С квартиры на квартиру». Обратил на него внимание и Павел Третьяков, что считалось серьезным достижением. Во-первых, Третьяков обладал отменным вкусом, а во-вторых, его заинтересованность обещала художникам возможность забыть о безденежье. Передвижники же возлагали на Васнецова надежды как на мастера жанровой живописи, который будет и дальше показывать сирых и убогих. Но сам Васнецов чувствовал, что несмотря на близость к передвижникам, свое направление он еще не нашел.

Репин и Крамской звали в Париж, да и все вокруг твердили, что живописец не может состояться, не повидав другие страны. В Париже он поселился у Крамского. Новые направления не впечатлили, выставкам современников Васнецов предпочитал классиков в музеях. Даже Репин капитулировал перед обаянием французского шика, а вот Васнецова Париж оставил равнодушным. Вскоре он перебрался в предместье и снял домик в Медоне. Во Франции Виктор Михайлович прожил год, привез оттуда картину «Балаганы в окрестностях Парижа» и множество эскизов и акварелей.

Одна на всю жизнь

Любовь всей жизни Виктор Васнецов встретил на родине. Весной 1871 года, захворав от петербургских туманов и усердной учебы, он приехал к родным в Рябово — отогреться и отдохнуть. Планировал вернуться к занятиям осенью, да задержался, а потом еще, и еще. Основная причина вполне укладывалась во французскую мудрость, призывающую в любой непонятной ситуации искать женщину. Сашеньку Рязанцеву Виктор встретил в вятском музее, от нее-то и не было сил возвращаться в Петербург. По пути из Парижа, в 1876 году Васнецов первым делом поехал в Вятку, к Саше. В Петербург прибыли уже вместе, обвенчались, родили пятерых детей и полвека прожили в любви и согласии, в очередной раз разрушив миф о непременно богемном образе и несчастливой личной жизни художников.

В Москву, в Москву!

Иногда нужно найти своё место географически, и именно там удастся сделать то, для чего ты в мире есть. Таким местом для Васнецова стала Москва. Изысканный парадный Питер был для него слишком европейским и слишком холодным (и речь не только и не столько о погоде). В Москве же всё казалось чудом и одновременно самой что ни на есть реальной жизнью. «Сколько я чудес видел!», — рассказывал он жене, возвращаясь с обычной прогулки.

Первый шаг в сторону своего настоящего дара Виктор Михайлович Васнецов сделал, написав картину по мотивам «Слова о полку Игореве». Сказать, что встречена она была холодно — это существенно смягчить реальность. Академисты и передвижники в кои-то веки согласились друг с другом в том, что картина никуда не годится. И только поддержка его учителя из Академии Павла Чистякова позволила Васнецову справиться со шквалом критики. Учитель отметил самую суть не только картины, а васнецовского таланта в целом: «Таким далеким, таким грандиозным и по-своему самобытным русским духом пахнуло на меня…»

Именно этот самобытный русский дух Васнецов воплотит в своих сказочных сюжетах, в былинах и даже пейзажах. Не получится сказать, чью традицию Васнецов продолжает — он не продолжает, он создает. Что до него представляли собой сказочные сюжеты? Лубочные картинки или книжные иллюстрации. Он их перенес на холст, причем сделал это так мощно, что при стопроцентной узнаваемости иллюстрациями они быть перестали. Это — не сюжеты сказок, это «преданья старины глубокой» в их первозданном виде. Кажется, именно Васнецову в полной мере удалось воплотить пушкинское «здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Ошибались передвижники, полагая, что это возможно исключительно в изображениях угнетенного народа. Политические строи могут сменять друг друга, иногда — очень быстро, как показала история, мода на направления художественные — тоже вещь непостоянная, а ковры-самолеты, Серый Волк и Аленушка, Кащей да Баба-Яга, которым Васнецов распахнул дверь в «серьезное искусство», оказались вневременны.

Виктор Васнецов в Киеве: Владимирский собор

На предложение Адриана Прахова, киевского искусствоведа и историка, расписывать Владимирский собор, Васнецов ответил отказом. Всю ночь напролет думал, а поутру отправил вслед Прахову телеграмму, в которой сообщил, что принимает его предложение. Прежде, чем взяться за работу, он съездил в Италию, посмотреть фрески. Вместо планируемых трех лет работа над собором заняла 10 лет, а Васнецова в итоге провозгласили основателем новой иконописи (1, 2, 3, 4, 5).

Дом художника Виктора Михайловича Васнецова

Вернувшись из Киева, Васнецов смог выстроить себе дом. И внутреннее убранство, и архитектура — все создано по его эскизам. В нем он с семьей и прожил оставшуюся жизнь. К тому времени имя его уже гремело и в России, и в Европе, проходили его персональные выставки. Налаженное течение жизни было нарушено общественными пертурбациями. Революцию Васнецов не принял, но и от эмиграции отказался, выбрав, по всей видимости, внутреннюю эмиграцию — ею стал цикл «Поэма семи сказок». В советские годы он не был предан забвению, правительство даже назначило ему персональную пенсию, однако тот факт, что новые порядки он не приветствовал, а образовавшуюся страну именовал словом «нерусь», старались особо не упоминать.

Автор: Алена Эсаулова
Читать дальше
Работы понравились

Лента
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Если вам нравится пост пользователя — отметьте его как понравившийся и это увидят ваши друзья
Комментируйте, обсуждайте пользовательские публикации и действия. Добавляйте к комментариям нужные фотографии, видео или звуковые файлы.
Пятого декабря 1861 года родился Константин Коровин и пятого же декабря 1911 года умер Валентин Серов. Два близких друга, два крупнейших русских художника. Второй, попав к Репину в 9-летнем возрасте, был ему учеником; первый – весёлым товарищем по мамонтовскому имению Абрамцево, оставившем обо всех о них (и еще о многих других художниках) яркие, живые воспоминания.

В день рождения Коровина и смерти Серова Артхив предлагает своим читателям вспомнить миниатюру из коровинских мемуаров, которая называется «Репин, Врубель, Серов».

РЕПИН, ВРУБЕЛЬ, СЕРОВ
К Савве Ивановичу Мамонтову в Абрамцево, бывшее имение Аксакова, приехал летом Илья Ефимович Репин – гостить. Я и Серов часто бывали в Абрамцеве. Атмосфера дома С. И. была артистическая, затейливая. Часто бывали домашние спектакли. В доме Мамонтова жил дух любви к искусствам. Репин, Васнецов, Поленов были друзьями Саввы Ивановича. И вот однажды летом я приехал в Абрамцево с М. А. Врубелем.
За большим чайным столом на террасе дома было много народу. Семья Мамонтова, приехавшие родственники и гости. М. Ф. Якунчикова, С. Ф. Тучкова, Павел Тучков, Ольга Олив, А. Кривошеин, много молодежи. Мы были молоды и веселы.
Илья Ефимович, сидя за столом, рисовал в большой альбом карандашом позирующую ему Елизавету Григорьевну Мамонтову. Врубель куда-то ушел. Куда делся Михаил Александрович?! Он, должно быть, у мосье Таньона. Таньон – француз, был ранее гувернером у Мамонтова, а потом гостил у Саввы Ивановича. Это был большого роста старик, с густыми светлыми волосами. Всегда добрый, одинаковый, он был другом дома и молодежи. Мы его все обожали. Таньон любил Россию. Но когда говорили о Франции, глаза старика загорались.
Где же Врубель? Я поднялся по лестнице, вошел в комнату Таньона и увидел Врубеля и Таньона за работой: с засученными рукавами тупым ножом Таньон открывал устрицы, а Врубель бережно и аккуратно укладывал их на блюдо. Стол с белоснежной скатертью, тарелки, вина, Шабли во льду. За столом сидел Павел Тучков, разрезал лимоны, пил вино.
Но что же это? Это не устрицы! Это из реки наши раковины, слизняки.
– Неужели вы будете это есть?! – спросил я.
Они не обратили на мой вопрос и на меня никакого внимания. Они оба так серьезно, деловито сели за стол, положили на колени салфетки, налили вина, выжали лимоны в раковины, посыпая перцем, глотали этих улиток, запивая Шабли.
«Что ж это такое? – подумал я. – Это ж невозможно!»
– Русский муль, больше перец – хорош, – сказал Таньон, посмотрев на меня.
– Ты этого никогда не поймешь, – обратился ко мне Врубель. – Нет в вас этого. Вы все там – Репин, Серов и ты – просто каша. Да, нет утонченности.
– Верно, – говорит Тучков, грозя мне пальцем и выпивая вино. – Не понимаешь. Не дано, не дано, откуда взять?! Наполеон, понимаешь, Наполеон, а пред ним пленный, раненый, понимаешь, генерал… в крови. «Я ранен, – сказал мой дед, – трудно стоять. – Вы, кажется, француз?» – спросил он. Наполеон Бонапарт тотчас же поставил ему кресло. Понимаешь, а? Нет, не понимаешь!..
– А ты понимаешь, что ты ешь?
– Ну что? Что такое? – мули, вот он, спроси, – показал он на Таньона.
– Подохнете вы все, черти, отравитесь! – говорю я.
– Мой Костья, «канифоль меня сгубиля, но в могилю не звеля…», – сказал Таньон, обращаясь ко мне.
«Замечательные люди», – подумал я и ушел. Спускаясь по лестнице, я услышал голос Саввы Ивановича: «Где вы пропали, где Михаил Александрович?» Посмотрев в веселые глаза Мамонтова, я рассмеялся.
– Миша и Таньон там. Устрицы.
– Милый Таньон, он ест эти раковины и видит себя в дивном своем Париже. Я попробовал. Невозможно – пахнет болотом.
– Это, вероятно, отлично, как знать, акриды!.. – сказал И. Е. Репин.
– А вы тоже их ели? – спросил я.
– Нет, я так думаю…
– Да, думаешь? Нет, ты поди-ка и проглоти, попробуй, – смеясь, посоветовал С. И.
– Но почему же, я думаю, это превосходно! – и он пошел к Таньону…
Ночью у крыльца дома С. И. говорит мне: «Это эскарго!..» Как сейчас вижу лицо его и белую блузу, освещенную луной:
– А Врубель особенный человек. Ведь он очень образован. Я показал ему рисунок Репина, который он нарисовал с Елизаветы Григорьевны. Он сказал, что он не понимает, а Репину сказал, что он не умеет рисовать. Недурно? Не правда ли? – смеясь, добавил С. И. – Посмотрите, с Таньоном они друзья, оба гувернеры (Врубель, когда я с ним познакомился в Полтавской губернии, был гувернер детей). Они говорят, вы думаете, о чем? О модах, перчатках, духах, о скачках. Странно это. Едят эти русские мули, и ничего. Врубель аристократ, он не понимает Репина, совершенно. А Репин его. Врубель – романтик и поэт, крылья другие, полет иной, летает там… Репин – сила, земля, не поймет никогда он этого серафима.
В Москве, в мастерской моей, проснувшись утром, видел, как Врубель брился и потом элегантно повязывал галстук перед зеркалом.
– Миша, а тебе не нравится Репин? – спросил я.
– Репин? Что ты!? Репин вплел в русское искусство цветок лучшей правды, но я люблю другое.
Умерли друзья мои: Павел Тучков, Серов, Савва Иванович Мамонтов, Врубель, Таньон… Там, в моей стране, могилы их. И умер Репин… Прекрасный артист, художник, живописец, чистый сердцем и мыслью, добрый, оставив дары Духа Свята: любовь к человеку.
Да будет тебе забвенна наша тайна земная ссор и непониманья и горе ненужных злоб человеческих…

Валентин Александрович Серов. Портрет художника Константина Алексеевича Коровина
Валентин Александрович Серов
1891, 111×89 см

Илья Ефимович Репин. Портрет художника В. А. Серова
Илья Ефимович Репин
1897, 96×62 см

Валентин Александрович Серов. Портрет художника И. Е. Репина
Валентин Александрович Серов
1892, 66.4×53.3 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Вся лента
Работы художника
всего 105 работ
Виктор Михайлович Васнецов. Богатыри
26
Богатыри
1898, 295.3×446 см
Виктор Михайлович Васнецов. Аленушка
20
Аленушка
1881, 173×121 см
Виктор Михайлович Васнецов. С квартиры на квартиру
4
С квартиры на квартиру
1876, 53.5×67.2 см
Виктор Михайлович Васнецов. После побоища Игоря Святославича с половцами
7
После побоища Игоря Святославича с половцами
1880, 205×390 см
Виктор Михайлович Васнецов. Спящая царевна
10
Спящая царевна
1926, 214×452 см
Виктор Михайлович Васнецов. Портрет художника Архипа Ивановича Куинджи
1
Портрет художника Архипа Ивановича Куинджи
1869, 46.2×36 см
Виктор Михайлович Васнецов. Букет. Абрамцево
6
Букет. Абрамцево
1880-е , 44×33.5 см
Виктор Михайлович Васнецов. Портрет Елены Адриановны Праховой
3
Портрет Елены Адриановны Праховой
1894, 211.7×153.2 см
Виктор Михайлович Васнецов. Портрет Веры Саввишны Мамонтовой
3
Портрет Веры Саввишны Мамонтовой
1896, 146×87 см
Посмотреть 105 работ художника
HELP