Регистрация
Николай Николаевич Ге
Николай
 Николаевич Ге
Россия 1831−1894
Подписаться36             
Подписаться36             
Биография и информация
 
Николай Николаевич Ге (15 (27) февраля 1831, Воронеж — 1 (13) июня 1894, хутор Ивановский Черниговской губернии) — русский живописец и рисовальщик, работавший в жанре портрета, исторической и религиозной живописи. Один из учредителей Товарищества передвижных художественных выставок.

Особенности творчества художника Николая Ге. Несмотря на близость Ге к передвижникам, его собственные творческие искания далеко выходят за пределы реалистической живописи. Попытки классифицировать творчество Николая Ге и вписать его в рамки определённого направления обречены на провал: как считают исследователи, он всегда либо опаздывал, либо опережал массовый вкус, оставаясь одинокой фигурой не только в русском, но и в европейском искусстве. Нередко индивидуальная экспрессивная манера Ге (в особенности — при разработке евангельских тем) казалась современникам неумелой или небрежной, однако, с ретроспективной точки зрения, Николай Ге воспринимается как гениальный новатор. Цветовой драматизм позднего Ге предвосхищает работы Михаила Врубеля (художники состояли в родстве).

Известные картины Николая Ге: «Тайная вечеря», «Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе», «А.С.Пушкин в селе Михайловском», «Что есть истина? Христос и Пилат«

Если бы когда-нибудь среди русских живописцев второй половины XIX века проводился конкурс на звание неисправимого идеалиста, все шансы победить имел бы Николай Ге. И не потому, что не было конкурентов — отнюдь. Само это время в России было эпохой тех, кто верил, что искусство способно преобразовать действительность, а их личные усилия — переменить жизнь ближнего и всей России к лучшему. Но даже на этом фоне Ге выделяется какой-то особой внутренней честностью, добротой без морализма, прекраснодушием без ханжества, любовью к ближнему без всяких предварительных условий. «Я делал печь бедной семье у себя в хуторе, и это время было для меня самое радостное в жизни, — признавался Ге. — И кто это выдумал, что мужики и бабы, вообще простой люд, грубы и невежественны? Это не только ложь, но, я подозреваю, злостная ложь. Я не встречал такой деликатности и тонкости никогда нигде…».

Корни художника Николая Николаевича Ге

Своей экзотической фамилией художник был обязан прадеду — французскому дворянину Matieu de Gay, бежавшему в Россию из страха перед Великой французской революцией. Обладатель вполне либеральных убеждений, Николай Ге потом будет шутить: вот ведь, дескать, глупость-то — от такого хорошего дела бежать.

Отец Ге носил уже вполне русские имя и отчество Николай Осипович и даже воевал против армии Наполеона в 1812-м году, а своей матери Ге не знал — она умерла от холеры, когда Николаю было три месяца. Отец потом женился во второй раз, ему было не до сыновей — он был занятым человеком, волевым, успешным и довольно жёстким, а воспитанием Николая и двух его старших братьев занимались бабушка и «няня Наташа». Биографы считают, что сострадательный и отзывчивый характер Ге сформировало женское воспитание. А еще — острое чувство несправедливости происходящего вокруг.

В воспоминаниях Николая Ге есть пронзительные истории о том, как любимая нянька прятала от него, только-только начавшего что-то соображать, страшные следы побоев: барин наказал. Или о том, как они с няней вместе глядят в окно на браво марширующих на плацу солдат, а мимо строя проносят еще одного солдата — запоротого до смерти.

Потом Ге отдали учиться в киевскую гимназию. Но и там ярче всего запомнились жестокости и унижения, которым подвергал детей надзиратель. «Он бил квадратной линейкой, — вспоминает Ге, — и один раз разломал её на чьей-то голове. Он рвал уши, — завиток уха отделялся трещиной, которая покрывалась постоянным струпом…»

Практичный отец настоял, чтобы Николай поступил на математическое отделение университета в Киеве. Проучившись здесь год, Ге перевёлся на ту же специальность в Санкт-Петербург. Он так радовался переезду, что изрисовал в киевской квартире все стены. Но не честолюбие гнало его в столицу империи. Мотивы предпочесть Санкт-Петербург Ге потом объяснит так: «Я стремился из провинции сюда, чтобы увидеть этого удивительного человека — Брюллова».

Учеба в Академии. «По следам Брюллова»

Это был чистой воды юношеский идеализм: студент-математик из небогатых украинских помещиков назначает себе кумиром художника Брюллова и ради это решается переменить свою судьбу. «Приехал, увидел «Помпею», не могу наглядеться!» — передавал Ге свои первые столичные впечатления от картины. Еще через год Николай оставил математику и поступил в Академию художеств. «Искусство перетянуло», — объяснял он.

Но ему не пришлось учиться у «великолепного Карла»: последний умер в 1852-м, Ге тогда шёл 21-й год. А любимые натурщики Брюллова — Тарас из Ярославской губернии да Василий из Вологодской — так и продолжали позировать студентам Академии и развлекать их байками из жизни Карла Павловича.

Систему обучения в Академии во времена Ге трудно назвать совершенной. Первый из профессоров месяцами задавал один и тот же сюжет — Всемирный потоп. Второй, профессор Марков, на голубом глазу утверждал, что главное достоинство исторической живописи в том, что она скучна. Третий, профессор Уткин, нарочно правил студенческие рисунки французским карандашом, который не поддавался стиранию, и этим окончательно губил не только рисунок (удачный в целом, хоть и неточный в мелочах), но и любой творческий энтузиазм.

Но Ге обладал счастливой и редкой способностью во всем видеть хорошую сторону. Даже стены Академии поначалу вызывали у него прилив восторга: «Дорогое здание! Сколько радости, правды, простоты, ума, гениальности жило здесь!» Что уж говорить о картинах Брюллова, которого Н. Н. Ге боготворил: «Месяцы, чуть не год, я ничего не мог видеть: всё заслоняла собой «Помпея»!»

Весь ранний Ге времён Академии — это любовно перепетый Брюллов (1, 2, 3, 4).

Быт, бедность и любовь

Идеалист Ге живёт в бедности. Писать на заказ он не может — уверен, что это вредит искусству. А тратить на себя крохи, присланные отцом, — безнравственно, ведь вокруг столько нуждающихся.

Критик Стасов утверждает: было время, когда Ге настолько обносился, что из приличной одежды в его гардеробе остались «только фрачная пара да верхнее платье», и в этой одежде он ходил не только на учебу, но и в лавочку, и в баню. Квартиру Николай Николаевич Ге делил с другом-скульптором Парменом Забелло и еще двумя студентами-художниками. Все четверо не могли похвастать финансовым благополучием. Выходило так, что обладателем фрака был только Ге, а без фрака в те времена не пускали в Эрмитаж — место, где студент Академии получал самые важные уроки и навыки. Из всех постояльцев квартиры в музей попадал только один — тот, кто первым успевал надеть фрак. А поскольку он же был единственной приличной одеждой Ге, это, по словам Стасова, «ставило Николая Николаевича в положение арестованного».

Угнетало ли это Ге? О нет! Ведь заботиться о личном комфорте — это мелочный эгоизм, а Ге запоем читает обожаемых Герцена и Белинского и мечтает о более справедливом общественном устройстве.

Примерно в это же время Николай Ге влюбился, причём влюбился заочно. Его другу Пармену регулярно приходили письма от сестры Анны, и Ге пристрастился их читать — секретов между друзьями не было. Незнакомая девушка потрясла воображение Ге возвышенным строем мыслей и рассудительностью. Вскоре и сам Ге вступил с ней в переписку и через несколько месяцев решил, что не женится ни на ком, кроме неё. Ей исполнится 24, а Ге 25 лет, когда они обвенчаются в черниговском селе Монастырище, чтобы прожить вместе всю жизнь. На свадьбу Ге подарит невесте статью «По поводу одной драмы» Александра Герцена — любимого их с Анной писателя.

Италия, творческий кризис и религиозный переворот

Не успев освоиться со статусом молодожёнов, чета Ге стремительно сорвалась в Рим — Николай Николаевич недавно выиграл золотую медаль Академии и получил право на пенсионерство в Италии. Чего же ждал от «заграницы» Ге? Оказывается — свободы: «Ежели бы меня спросили: зачем вы едете? Я бы, может быть, ответил: заниматься искусством; но это был бы ответ внешний, не тот. Себе я бы отвечал: остаться здесь я не могу. Там, где ширь, где свобода, — туда хочу. Шесть лет гимназии, два года студентства, семь лет академии — довольно, больше нельзя выносить».

В Италии появятся на свет двое сыновей Ге: Николай в 1857-м году в Риме, а Пётр — в 1859-м в городке Фраскатти. Потом Ге сменит Рим на более дешёвую Флоренцию, будет немало путешествовать, искать себя в жанре пейзажа, писать мраморы Каррары и закаты Ливорно, но он долго не мог нащупать собственного пути в искусстве и начал понимать, что в Академии «учили пустякам и вздору». Настал момент, когда Ге ощутил, что ему нечего сказать в живописи. С каждым днём крепла решимость ехать в Россию, чтобы заявить начальству Академии: он ничего не привёз, ничего не написал, поскольку убедился в полном отсутствии у себя таланта. Если бы его разочарование идеалиста тогда взяло верх, вряд ли мы бы сейчас говорили о выдающемся художнике Николае Николаевиче Ге.

То, что произошло потом, можно, не стесняясь, назвать откровением. Не особенно религиозный, но очень начитанный Ге взял перечитать Евангелие — и внезапно увидел все, о чём говорится, с необыкновенной реальностью. Увидел как картину. «И вдруг я увидел там горе Спасителя, теряющего навсегда ученика-человека. Близ него лежал Иоанн: он всё понял, но не верит возможности такого разрыва; я увидал Петра, вскочившего, потому что он тоже понял всё и пришёл в негодование — он горячий человек; увидел я, наконец, и Иуду: он непременно уйдёт. Вот, понял я, что мне дороже моей жизни, вот Тот, в слове Которого не я, а все народы потонут. Что же! Вот она картина!»

Спустя неделю картина «Тайная вечеря», написанная Николаем Николаевичем Ге на одном дыхании, была готова.

Петербург, признание, передвижники и снова кризис

В России картина художника имела громкий успех. Её неистово превозносили и столь же рьяно ругали (хотя бы за то, что Христа художник сделал похожим на запрещённого в России Герцена). Николаю Ге сразу же дали звание профессора Академии (причем минуя промежуточное звание академика — случай редчайший), а приобрести картину «Тайная вечеря» изъявил желание император Александр II.

Но возвращаться в Петербург насовсем художник не спешил. 13 лет в общей сложности его семья провела в Италии, пока Ге дозрел до этого шага. Его возвращение совпало с событием, которое он не мог не встретить одобрительно — «бунт 14-ти», протест 14-ти молодых художников против правил Академии, который выльется в движение передвижников. Сближение Ге с передвижниками произошло стремительно. Его, бывшего математика, назначили казначеем передвижных художественных выставок. На первой же из них картина Николая Ге с названием «Пётр I допрашивает царевича Алексея» производит решительный фурор.

Но следующие работы мастера на историческую тему, в том числе так хорошо известный всем нам по школьным учебникам шедевр с названием «Пушкин в Михайловском», публика не приняла. Николай Николаевич Ге и сам понимал, что такая живопись не вполне отвечает его призванию. Но какая же — отвечает? Мастер твердит о каком-то высоком идеале, но не находит понимания. Неожиданно для многих он оставляет все дела в столице, распродает имущество и покупает заброшенный хутор Ивановское в Черниговской губернии, от которого до ближайшей железнодорожной станции не меньше 10-ти вёрст. Там художник с семьёй проживёт без малого 18 лет — до самой смерти.

Хутор Ивановское, Лев Толстой и «христианский экспрессионизм» Ге

Ивановское станет для Ге примерно тем же, чем для Толстого была Ясная Поляна — «испытательным полигоном» для новой, более нравственной жизни. Толстой оказался особым человеком в биографии художника. Их связывала нежная дружба. Вслед за Толстым Ге отказался от наёмного труда, бросил курить, стал вегетарианцем. Если раньше художник славился отменным аппетитом и страстью к жареной говядине, то теперь он намеренно старался есть то, что ему не нравилось, — пшённую кашу, например. Толстой не любил масляной живописи — и на какое-то время Ге начал писать карандашом (так выполнены, например, иллюстрации к толстовскому «Чем люди живы»). Николай Николаевич увлёкся сельским хозяйством, с детской радостью демонстрировал гостям новые молотилки, пасеку, посевы овса. Он выучился печному делу, выкладывал печи крестьянам и уговаривал знакомую художницу хоть раз в жизни — ради него — вымыть у бедняков пол.

А живопись? Со временем Николай Николаевич Ге вернулся к ней. Главной темой его позднего творчества станут последние дни жизни Христа, а целью — разбудить равнодушие современников: «Я сотрясу все их мозги страданием Христа». Но его новая манера шокировала публику. И если бы тогда существовала статья «за оскорбление чувств верующих», Ге мог бы быть осуждён. Чего только не писали о нём: что мастер «растерял свой талант и работает его остатками». Что картины Николая Николаевича Ге — «ложь, не имеющая оправдания» и карикатура, что Христа он представил «чуть не свирепым заговорщиком и неумолимым дикарём» и — коронное! — что эти работы (1, 2, 3, 4) «писаны не для русского народа». Полотна мастера снимали с выставок, запрещали делать с них репродукции, их отказывался покупать возмущённый до глубины души Павел Третьяков. «Я устал защищать ваши картины, Николай Николаевич», — скажет Ге Крамской.

63-летний художник умер внезапно: вернулся из города на хутор, внезапно почувствовал себя плохо и в тот же вечер его не стало. Только Х. Х. век сможет осознать: в реалисте и передвижнике скрывался стихийный экспрессионист, а его поздние работы — не провал, а прорыв. Грандиозный прорыв художника ХIХ века к мучительной эстетике следующего столетия.

Автор: Анна Вчерашняя

Читайте также:

Штрихи к портрету. «Совершенно блаженный дид!»: 7 историй о Николае Ге

Говорит и показывает: Николай Ге о форме, содержании, рекламе и о том, почему лошадь может быть красивой, а человек — нет


Читать дальше
Работы понравились
людмила Бурлака
Раиса Захарова
Татьяна Иванова
Пётр Овченков
+42

Лента
Истерзанный человек маленького роста (подчёркнуто ниже стоящих по обе стороны разбойников), в грязновато-лиловом рубище, слишком широком для его тщедушного тела, и со всклокоченными волосами (впоследствии отчего-то особо возмущавшими публику) стоит «посредине мира», зажмурив глаза и отчаянно…Весь текст
Николай Николаевич Ге. Голгофа
Голгофа
Николай Николаевич Ге
1893, 1920×2240 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Если вам нравится пост пользователя — отметьте его как понравившийся и это увидят ваши друзья
Комментируйте, обсуждайте пользовательские публикации и действия. Добавляйте к комментариям нужные фотографии, видео или звуковые файлы.
Добавлено собрание Страстной цикл
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Вся лента
Работы художника
всего 72 работы
Николай Николаевич Ге. Портрет писателя Льва Николаевича Толстого
1
Портрет писателя Льва Николаевича Толстого
1884, 95×71.2 см
Николай Николаевич Ге. Голгофа
8
Голгофа
1893, 224×192 см
Николай Николаевич Ге. Что есть истина? Христос и Пилат
3
Что есть истина? Христос и Пилат
1890, 233×171 см
Николай Николаевич Ге. Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе
3
Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе
1871, 135.7×173 см
Николай Николаевич Ге. Совесть. Иуда
7
Совесть. Иуда
1891, 149×210 см
Николай Николаевич Ге. Тайная вечеря
8
Тайная вечеря
1883, 382×283 см
Николай Николаевич Ге. А.С. Пушкин в селе Михайловском
3
А.С. Пушкин в селе Михайловском
1875
Николай Николаевич Ге. Портрет жены художника Анны Петровны с сыновьями Николаем и Петром
1
Портрет жены художника Анны Петровны с сыновьями Николаем и Петром
1861
Николай Николаевич Ге. Распятие
10
Распятие
1892, 278×223 см
Посмотреть все 72 работы художника
HELP