school_banner
Регистрация

"Взбалмошная голова", мечтатель и шутник. Штрихи к портрету Сандро Боттичелли

Мне нравится14       0  
Тонкий поэт и возвышенный романтик Ренессанса, певец гармонии, верный рыцарь Прекрасной Дамы — самой красоты, ненадолго посетившей бренный мир в облике земной женщины… Таков для нас Боттичелли — художник. Добавим немного житейских историй и бытовых подробностей из жизни гениального флорентийца, чтобы оживить сложившийся хрестоматийный образ.
Свидетельств о мирских заботах Боттичелли — человека, жившего почти пять столетий тому, — не слишком много. Из основных отметим книгу «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Джорджо Вазари (1511 — 1574). Это несколько вольный по части строгих фактов, однако ценный для нас труд первого в мире историка искусства, художника, лично знавшего многих мастеров. Точные сведения нам раскрывают учетные книги, которые велись во Флоренции в XV веке. В частности, кадастр, куда прилежные граждане обязаны были заносить информацию, нужную для исчисления налогов (сегодня именно оттуда бы брали необходимую во все века «выписку о составе семьи»). Велась также так называемая «Красная книга» общества Св. Луки, объединявшего художников; понятного рода данные содержат и «Книги мертвых», цеховая и общегородская. Ряд документальных фактов о жизни Флоренции обнародовал ученый, историк Гаэтано Миланези (1813—1895). Кое-что приводил в своих записях брат Сандро, оставил сведения о Боттичелли и Леонардо да Винчи, учившийся у того же наставника, что и автор «Рождения Венеры». Исследователи эпохи Возрождения приводят и цитаты из трудов далеких времен вплоть до «Истории Флоренции» Никколо Макиавелли, не забывая черпать информацию из сочинений литераторов того времени и анализировать картины самого Сандро Боттичелли.
Сандро Боттичелли. Поклонение волхвов
Картина «Поклонение волхвов» (1475) с изображенными на ней представителями клана Медичи. Крайним справа, как полагают, Сандро Боттичелли изобразил себя.

Взбалмошная голова

Эта фраза принадлежит Джорджо Вазари. Речь идет о детстве Алессандро Филипепи, прозванного позже Сандро Боттичелли, видимо, вслед за старшим полноватым братом (botticelli с итальянского — «бочонок»). Старший Филипепи, кожевенных дел мастер, наверняка желал приставить младшего отпрыска к своему ремеслу или же приобщить к делам торговым. «…Однако, хотя он с легкостью изучал все, что ему хотелось, он тем не менее никогда не успокаивался и его не удовлетворяло никакое обучение ни чтению, ни письму, ни арифметике, так что отец, которому надоела эта взбалмошная голова, отдал его, отчаявшись, обучаться ювелирному делу… В ту пору была величайшая дружба и как бы постоянное сотрудничество между ювелирами и живописцами, благодаря чему Сандро, который был человек бойкий и только рисованием и занимался, увлекся и живописью и решил заняться и ею».
Итак, мы видим непоседу, который, однако, мог прилежно заниматься любимым и интересным делом. Хорошо, что его отец действовал, будто по книгам современных психологов: не принуждал к занятиям, которые не давались, и лукавил, предоставляя сведения о подростке для кадастра («учится читать и слабого здоровья»). А вместо школы, как мы бы сегодня сказали, «с бизнес-уклоном» отдал сына в так называемую «латинскую школу» — некий аналог пресловутого «три класса церковно-приходской». А потом не один год платил за обучение у ювелира.
Филиппино Липпи. Фрагмент фрески «Мученичество апостола Петра и Диспут с магом Симоном перед Нероном» (1481, Флоренция), — вероятно, с портретом Сандро Боттичелли. Сын Фра Филиппо Липпи — учителя Боттичелли, псле смерти отца обучался в мастерской его бывшего ученика.
Отпрыск больше преуспевает в рисовании эскизов, его линия хороша, а практические навыки в ювелирном деле не даются? Сандро поступает в учение к именитому художнику Фра Филиппо Липпи, несмотря на сомнительную репутацию последнего (еще бы, сбежать с монахиней!). Позже именно отец оборудует Боттичелли мастерскую в своем собственном доме. А в 33 года запишет в кадастре: «Сандро ди Мариано… художник и работает дома, когда хочет». Что ж, Сандро желает рисовать Мадонну. Сандро не желает усердно заниматься гравюрой или посвятить себя фрескам. Сандро читает труды теоретиков искусства, а рисует по-своему. Сандро делает, что хочет.

Шутки ради

«Сандро был человек очень приятный и любил пошутить с учениками и друзьями». Подтверждая слова Вазари, заметим, что в наши дни художник мог бы прославиться еще и как успешный организатор флешмобов и розыгрышей для ТВ-шоу вроде «Скрытой камеры». Причем он не жалел хлопот, выстраивая сложные комбинации.
Представьте себе сценарий: первое — договориться с покупателем работы ученика, сделанной по образцу учительского тондо «Мадонна с ангелами», что тот «не заметит» изменений на готовой картине, когда придет в мастерскую принимать работу. Второе — оповестить о грядущей прибыли в 6 флоринов автора работы. Третье — вместе с другими учениками нарезать из бумаги аналоги красных головных уборов флорентийских синьоров, и, высоко на стене вывесив тондо — так, мол, покупателю будет лучше разглядывать работу, — тайком прикрепить поделки над головами ангелов. Четвертое: проинструктировать учеников, чтобы не хихикали в кульминационный момент. Пятое: на решающем просмотре в присутствии предупрежденного покупателя не замечать ужаса на лице ученика-художника: Мадонну окружают не ангелы, а будто бы флорентийские синьоры в колпаках! Наконец, шестое: пока ученик вместе с довольным, «ничего не заметившим» покупателем уходят за деньгами, вернуть все, как было. А когда юноша вернется — делать вид, что ученику, видно разум деньги помутили: какие шапки?! Вот умора!
Боттичелли также может виртуозно досадить досаждающему. Поселившийся рядом сосед-суконщик совсем не дает покоя: восемь станков грохочут так, что дом трясется! Сандро не то, что работать — находиться в собственном доме не может. А сосед в ответ на жалобы и просьбы лишь хамит: мол, у себя дома я что хочу, то и делаю. Что ж, и у художника достойный ответ найдется. Как-то проснулся сосед поутру, глянул во двор и опешил: на стене дома Сандро, более высокой по сравнению со стеной соседа, прикреплен камень размером «с огромный возище». Равновесие даже с виду шаткое, стена задрожит — камень рухнет прямо на дом суконщика! А Боттичелли лишь посмеивается, вернув испуганному соседу его же слова: мой дом, что хочу — то и делаю. В общем, пришлось ремесленнику искать компромиссное решение.

Эти истории приводит Вазари в своих достаточно вольных «Жизнеописаниях…». Интересно, что же тогда скрывается за нотариальным актом от 18 февраля 1498 года? Согласно документу, Боттичелли и его сосед-сапожник Филиппе ди Доменико дель Кавальере взаимно обязуются не ссориться друг с другом. Кроме шуток!

Линия - все, пейзаж, Леонардо - ничто!

Сандро после отъезда из Флоренции своего учителя Фра Филиппо Липпи на протяжении двух лет посещал мастерскую известного мастера Андреа дель Вероккьо. Этот скульптор, художник, ювелир в то время был еще и наставником Леонардо да Винчи. Подросток был на семь лет младше Сандро Боттичелли и прислушивался к мнению 20-летнего художника. А тот как-то возьми да заяви: мол, пейзаж — не больше, чем фон. Нужно ли особо стараться? Возьми да пропитай различными красками губку, и брось ее в стену — получится пятно, которого будет вполне достаточно для пейзажа. Был ли серьезен Боттичелли, который семь раз перерисовывал «Поклонение волхвов», а на картине «Весна», как уверяют ботаники, изобразил 170 видов цветов? Как бы то ни было, метод с губкой в различных вариациях осуществит в XX веке еще один великий шутник — Сальвадор Дали. Леонардо же всерьез задумается над словами Боттичелли, и много лет спустя, когда того уже не будет на свете, запишет в своих заметках: «Если пятна и помогут твоему воображению, то все же не научат тебя, как закончить ту или иную деталь».

Имя имеет значение?

Боттичелли, вопреки возможному мнению физиономиста, изучающего предполагаемый автопортрет художника, вряд ли был тщеславен. Да, изгиб губ — надменный, взгляд — свысока, и плащ, в котором предстает художник на картине «Поклонение волхвов», отличается оттенком от одежд прочих персонажей: наряд выглядит почти как золотой.
Сандро Боттичелли. Автопортрет. Фрагмент алтарной композиции "Поклонение волхвов"

В то же время этот именитый, популярный и прославленный мастер не подписывал свои картины. И дело не в неуместности появления оных на религиозных сюжетах: помним и о возрастающем значении человека, личности в пору Ренессанса, и о том, что многочисленные художники-итальянцы тогда уже заявляли об авторстве своих работ. Еще и хвастались. Современник Боттичелли и учитель Рафаэля Пьетро Перуджино так подписал одну из своих рядовых фресок: «Петрус Перузинус, отличный живописец, если искусство погибло, то эта живопись его возродила».

А редчайший, чуть ли не единственный пример подписи Боттичелли, имеющийся на работе «Мистическое Рождество» — вовсе не обозначение авторства. Это почти политическое заявление, эдакая выстраданная «запись в блоге», помещенная вверху картины: «Она была написана в конце 1500 года во время беспорядков в Италии, мною, Александром, в половине того периода, в начале которого исполнилась глава IX святого Иоанна и второе откровение Апокалипсиса, когда Сатана царствовал на земле три с половиной года. По миновании этого срока дьявол снова будет закован, и мы увидим низвергнутым, как на этой картине» (перевод с греческого).

Еще один аргумент, говорящий об отсутствии «звездной болезни» у Боттичелли: он брался практически за любую работу, невзирая на негласные каноны, бытовавшие среди живописцев. Расписывать сундук, пускай даже для именитого заказчика? Это же работа для подмастерьев! Однако 38-летинй мастер вместе с учениками трудится над росписями ларей для хозяйства знатных новобрачных Джаноцци Пуччи и Лукреции Бини. Интересно, молодые ли выбрали сюжеты иллюстраций по мотивам новеллы Бокаччо «Настаджо дель Онести»? Ведь суть этой истории — в том, что под угрозой посмертного превращения в вечно казнимый призрак даже самые неприступные красавицы должны уступать влюбленным в них молодым людям!

Верить нужно

Художник не стремился играть заметные роли в кипении общественных страстей, а личные облек в художественную форму. Но натурой он был увлекающейся. Имя Боттичелли связывают сначала с двором правителей Флоренции — домом Медичи, и с прекрасной Симонеттой Веспуччи. А позже — с последователями Савонароллы. Художнику всегда нужна опора, основа своего собственного мира. Он желает идеализировать окружение, быть вовлеченным в среду адептов разного рода, будь то светская компания любителей философии, круг воздыхателей первой красавицы города, или же клан религиозных последователей.
Молодому Сандро пришлась по нраву придворная суета и образ жизни первых лиц Флоренции — Лоренцо и Джулиано Медичи. Он даже выучил греческий, чтобы быть своим в просвещенном обществе — об этом свидетельствует надпись на его картине, сделанная по-гречески. В учителях недостатка не было, ведь после падения Константинополя во Флоренции было много беженцев-греков. А еще молодой мастер примкнул к «неоплатоникам»: Медичи финансировали так называемую Платоновскую академию, в рамках собраний которой философы, поэты, художники, люди знатные и просвещенные вели диспуты о синтезе античной мудрости и христианских основ.


Как отметила искусствовед, историк культуры Паола Волкова, Сандро при Медичи — не просто художник. Он еще и мастер-декоратор: Боттичелли с головой окунается в организацию праздников, торжеств — событий, которые будоражили всю Флоренцию. И этому художнику, похоже, вовсе не нужна жена. У него уже есть идеал, объект для поклонения. Все восхищаются Симонеттой, юной супругой Веспуччи, брата путешественника, чьим именем назовут Америку. Боттичелли — пленник ее сияющего образа, но не ее самой. И дело не только в том, что Симонетта считается возлюбленной блистательного Джулиано Медичи. Как бы все повернулось, будь эта обаятельная красавица свободной — добивался бы Боттичелли склонности реальной женщины? После смерти 23-летней Симонетты от чахотки художник ни с кем не связал свою судьбу. В его мастерской бывали натурщицы, но если Рафаэль с легкостью переводил таковых в ранг возлюбленных, то в связи с именем Боттичелли никто не упоминает ничего подобного. Боялся ли он плотских отношений, был ли ревностным католиком, верным лишь Деве Марии, испытывал ли влечение к слабому полу вообще? Имеется лишь один, не вполне очевидный ответ: изображения типажа Симонетты на многих работах Сандро Боттичелли.
Сандро Боттичелли. Идеализированный портрет дамы (Симонетта Веспуччи)
Сандро Боттичелли. Симонетта Веспуччи
Сандро Боттичелли
1476, 47×35 см
Сандро Боттичелли. Рождение Венеры
Сандро Боттичелли
1486, 172.5×278.5 см
На старости лет художника обвиняли в мужеложстве, но сей смутный эпизод исследователи относят к проискам противников Савонароллы. В идеи этого яростного поборника истинной веры, отрицавшего мирские блага и воевавшего с излишествами, художник тоже верил со всем пылом: изгнали Медичи, за кем следовать Боттичелли? По легенде, художник даже бросал свои картины в костер, когда горожане предавали огню «предметы роскоши». Вряд ли это так, однако и он, и его брат были среди «плакс» — так называли сторонников монаха-доминиканца. А после казни Савонароллы Боттичелли, пишут, сломался — картины тому свидетельство.

Богач? Бедняк?

О своем самостоятельном финансовом плавании взрослый Сандро мог бы сказать словами персонажа книги Макса Фрая: «А, они все время куда-то деваются, эти маленькие кругляшки, я не впиливаю — куда!.. Полный конец обеда!» Пир духа на картинах Боттичели хорошо оплачивался, и мастер никогда не отказывался нарисовать Мадонну. «Золотой середины» заработка в виде знаменитых флоринов, которые чеканили во Флоренции из желтого драгметалла и которые котировались в Европе, как сегодня доллары и евро, художник достиг уже к открытию собственной мастерской в 1470 году. С ним работают ученики-подмастерья, а значит — есть клиентура.
Полученные деньги тратятся легко, но как иначе в высоком обществе, где царит дух Козимо ди Медичи с его знаменитым: «Умение тратить деньги еще важнее, чем умение их зарабатывать…»? Расходы на светский образ жизни велики, но мотовство себя окупает. Идут заказы не только от богатых горожан, но и от представителей клана Медичи и высшего круга флорентийской знати. Наконец, от самого Папы Римского. Вазари пишет: «И вот как во Флоренции, так и за ее пределами Сандро настолько прославился, что когда папа Сикст IV приказал соорудить капеллу в римском дворце, то, желая ее расписать, распорядился, чтобы он стал во главе этой работы». На счету самого Боттичелли — три фрески Сикстинской капеллы и щедрое вознаграждение: «…от папы получил изрядную сумму денег, которую тотчас же истратил до конца, еще не выезжая из Рима и живя, согласно своему обыкновению, как придется».

Вскоре во Флоренции: «Здесь он, как человек полный неожиданностей, комментировал часть „Божественной комедии“, иллюстрировал и издал „Ад“, на что потратил весьма много времени. Он ничего не зарабатывал, и это было причиною бесконечных неурядиц в его жизни… Еще рассказывают, что он любил свыше всякой меры всех занимающихся искусством, кого только знал, и очень заботился них; но неумение устраивать свои дела и беспечность погубили его». Между тем престижный заказ римского понтифика позволил Боттичелли увеличить расценки на свои работы.
По сведениям флорентийских документов, за работу «Благовещение» (1490) для капеллы Гварди в церкви Санта-Мария Маддалена (ныне картина находится в галерее Уффици) Боттичели заплатили 30 дукатов — венецианских аналогов золотых флоринов. Это хорошие деньги: за 3 флорина можно было купить свинью, заказать художнику небольшой сюжет на религиозную тему (плюс расходы на золотую краску), а участок в шесть «соток» в городских окрестностях стоил 24−30 флоринов. Что касается себестоимости работ — Боттичелли для своих Мадонн труда, золота и краски из лазурита по флорину за унцию не жалел. Истинный художник!
Взлет и падение Флоренции, словно зеркало, отразились на судьбе Боттичелли, и монах-аскет Савонаролла богатства ему не прибавил. Мастер, согласно опять-таки Вазари, «…сделался как бы одним из приверженцев его секты; это было причиною того, что он оставил живопись и, не имея средств к существованию, впал в величайшее разорение. Упорствуя в этом направлении, он сделался (как их тогда называли) „плаксою“ и отбился от работы. Так, в конце концов, он дожил до старости и был до такой степени беден, что, вероятно, умер бы с голоду, если бы, пока он еще был в живых, его не поддерживал Лоренцо де Медичи, для которого он помимо многого другого достаточно поработал при постройке госпиталя в Вольтерре, а вслед за Лоренцо и многие поклонники его дарования».
Тем не менее, Савонаролла появился во Флоренции в 1490 году, а в 1494 году 49-летний Сандро вместе с братом Симоне стал владельцем имения с виллой за 156 больших флоринов (большой, «длинный» флорин — еще более весомая золотая флорентийская единица). Через 4 года доход от него, по записи в кадастре, составил 157 больших флоринов. Так что нищий и одинокий финал жизни Боттичелли, даже при отсутствии крупных выгодных заказов — скорее всего, преувеличение. Ведь дом, где живут племянники с семьями — и его дом.

Где родился - там и пригодился

В то время, как иные мастера колесили по Европе в поисках богатых покровителей и клиентов, следовали географии заказов на картины и фрески для дворцов и соборов, домосед Боттичелли лишь дважды в своей жизни надолго покидал Флоренцию. Сначала для обучения у Филиппо Липпи, мастерская которого из-за крупного заказа — фресок для собора, — находилась в Прато, что в 20 км от Флоренции.
Потом учитель, встревоженный политической обстановкой после смерти Козимо Медичи, решил покинуть Флоренцию и звал своего лучшего и любимого ученика с собой в Сполето. Однако Сандро остался. Конечно, его прельщали наметившиеся перспективы при дворе наследников Медичи, но нежелание резко менять привычный уклад тоже играло свою роль.
Вторая «уважительная причина» покинуть город представилась в 1481 году: это была «рабочая командировка», поездка в Рим для создания фресок Сикстинской капеллы. Пробыв там чуть больше года, Сандро Боттичелли примерно с 1482 года и до конца своих дней в 1510 году жил в родной Флоренции. Его похоронили в церкви Оньиссанти (chiesa di Ognissanti), находящейся неподалеку от дома, в котором Сандро жил ребенком. В семейной капелле Веспуччи той же церкви покоится и Симонетта.

Артхив: читайте нас в Телеграме и смотрите в Инстаграме

Автор: Ольга Потехина.
As the art critic, the historian of culture Paola Volkova has noted, Sandro was not just an artist during the Medici’s reign. He was also a master decorator: Botticelli plunged into the organization of celebrations, events, which excited the whole of Florence. And this artist, as it seemed, did not need a wife. He already had an ideal object for worship. All admired Simonetta, the young wife of Vespucci, the brother of the traveller, America was named after. Botticelli was a prisoner of her shining image, but not of her. And it’s not just about that fact, that Simonetta was considered to be a lover of a brilliant Giuliano de Medici. How it would have turned out if this charming beauty have been free, would Botticelli have chased a real woman? After the death of 23-year-old Simonetti from tuberculosis, the artist did not find anybody. There were models in his workshop, but unlike Rafael, Botticelli did not make them his lovers. Was he afraid of carnal relations, or was he a fervent Catholic, who was loyal only to the Virgin Mary, did he have an attraction to the weaker sex at all? There is only one, not quite obvious answer: the image of facial features of Simonetti in many works by Sandro Botticelli.



Художники, упоминаемые в статье
Сандро Боттичелли
Биография • Работы
Леонардо да Винчи
Биография • Работы
Фра Филиппо Липпи
Биография • Работы
Филиппино Липпи
Биография • Работы
Андреа дель Верроккьо
Биография • Работы
Комментировать Комментарии
HELP