• Facebook
  • Vkontakte
  • Twitter
  • Ok
Войти   Зарегистрироваться
Исаак Ильич Левитан
Россия 1860−1900
Подписаться337             
Подписаться337             
Биография и информация
 

Учился в московском училище живописи и ваяния. Работал Левитан в пейзажном классе Саврасова. В 1884 г. оставил училище. Тогда же он стал выступать на выставках московского общества любителей художеств. В 1886 г. выставляет впервые у передвижников «Весну»; с 1888 г. принимает постоянное участие в передвижных выставках. В 1898 г. Левитан выставляет в Мюнхене на выставке «Secession», в 1900 г. — на всемирной выставке в Париже. В 1898 г. Левитан получает звание академика и в том же году становится преподавателем московского училища живописи и ваяния. 22 июля 1900 г. Левитан скончался в Москве.

Исаак Ильич Левитан родился 18 августа (30 августа по новому стилю) 1860 года в посаде Кибарты (ныне этот город находится в Литве) близ станции Вержболово в интеллигентной еврейской семье. Дед будущего художника был раввином. Его отец, Илья Абрамович, продолжая семейную традицию, тоже готовился стать раввином, но в конце концов выбрал для себя светскую службу. Служил на железной дороге — переводчиком, контролером, кассиром. Был учителем иностранных языков. В последнем качестве он переехал в Москву, надеясь, что там дети (их было четверо) получат более достойное образование. Это случилось в 1870 году. В Москве Илья Абрамович перебивался грошовыми уроками, но при этом с вниманием относился к душевным устремлениям подростков и не возражал, когда сначала старший сын, Адольф (Авель), а потом и младший, Исаак, захотели учиться живописи. Так братья оказались в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Исаак поступил в училище совсем юным — в 1873 году.

Московское училище живописи, ваяния и зодчества в те годы явным образом противостояло петербургской Академии художеств с ее приверженностью классицизму и академизму. Среди любимейших преподавателей училища числились видные передвижники — в частности, А. Саврасов, в пейзажной мастерской которого занимался с 1874 года Левитан. Саврасов выделял Левитана, видел в нем огромное дарование. И это при том, что соучениками Левитана были К. Коровин, М. Нестеров, А. Архипов, А. Головин и др. — художники, чьи имена составили целую эпоху в истории русского изобразительного искусства. Саврасову пришлось уйти из училища — он страдал традиционной русской болезнью, пил горькую, и с осени 1882 года Левитан занимался у нового преподавателя — В. Поленова, которого начинающие художники тоже боготворили.

Между тем жил он в эти годы очень тяжело. В 1875 году умерла его мать, а двумя годами позже — отец. Левитан остался без средств к существованию. Ему негде было приклонить голову, он в буквальном смысле слова голодал. В училище его освободили от платы за обучение, снабжали красками и прочими художественными принадлежностями. Некоторый просвет наметился в 1879 году, когда Совет училища назначил Левитану стипендию генерал-губернатора Москвы, а П. Третьяков за сто рублей купил его картину «Осенний день. Сокольники». Впрочем, как раз в это время разразилось другое несчастье — после соловьевского покушения на Александра II всех евреев выселили из Москвы. Художник жил под Москвой, а на занятия ездил на «чугунке». Эта история, кстати, повторилась в 1892 году, когда из столицы изгнали уже не безвестного ученика училища живописи и ваяния, а знаменитого пейзажиста. Тогда, в начале 1890-х, понадобились энергичные усилия левитановских друзей, чтобы ему разрешили вернуться в столицу.

Подмосковная природа очаровала Левитана, он работал без устами. Вообще, Подмосковье, видимо, следует назвать первой любовью художника. Два счастливых лета (1875−76 гг.) он провел в Бабкине, поблизости от Нового Иерусалима. Там, в Бабкине, жило семейство Чеховых. Николай Чехов был однокашником Левитана по училищу, он и свел его со своими родными. Долгая дружба Левитана с А. П. Чеховым началась именно тогда.

Училище художник покинул в 1884 году, получив диплом неклассного художника, дававший лишь право быть учителем рисования. Причины тому называются разные: одни говорят, что это произошло из-за «непосещения классов»; другие утверждают, что в этом выразилось довольно снисходительное отношение к самому жанру пейзажа, как к чему-то второстепенному и не достойному высокой оценки. Последнее весьма вероятно — в условиях тогдашнего господства «обличительного» направления в живописи (и в искусстве вообще).

Около этого времени произошло сближение Левитана с Саввой Мамонтовым и основанным им абрамцевским художественным кружком. Для только что открывшейся Частной оперы знаменитого мецената Левитан выполнил несколько декораций — к операм «Жизнь за царя» Глинки, «Снегурочка» Римского-Корсакова и «Русалка» Даргомыжского (часть из них — по эскизам Поленова и В. Васнецова). Впрочем, окончательно своим в абрамцевском кружке художник не стал, да и театральная работа его, прирожденного станковиста, не увлекла. Но заработанные деньги позволили Левитану совершить в 1886 году первое дальнее путешествие — в Крым. До этого Левитан писал только в Подмосковье. После этой поездки в его живописи появились новые краски.

Следующий, 1887-й, год оказался рубежным в судьбе живописца. Он впервые встретился с Волгой, ставшей огромной темой его творчества. Четыре лета подряд он провел на великой русской реке. Ездил он на Волгу не один, а с С. П. Кувшинниковой, художницей, музыкантшей, актрисой и просто оригинальной, довольно экстравагантной женщиной, чей московский салон посещали многие знаменитости. Почти восемь лет они провели вместе — этот романтический эпизод жизни Левитана в достаточно шаржированном виде отражен в рассказе Чехова «Попрыгунья», вызвавшем после публикации скандал и приведшем к кратковременному охлаждению отношений между писателем и художником.

За годы, проведенные с Кувшинниковой, Левитан создал множество своих знаменитых картин, утвердившись в роли ведущего русского живописца. В 1894 году он расстался с Софьей Петровной, бросившись с головой в новый роман — с А. Н. Турчаниновой. Роман осложнился тем, что в художника страстно влюбилась ее старшая дочь; кончилось все тем, что в 1895 году Левитан стрелялся.

Он был сложным человеком, легко впадал в гнев, в отчаянье, в страшную хандру, в раскаянье, это была не первая в его судьбе попытка кончить жизнь самоубийством. «Захандрил без меры и грани, захандрил до дури, до ужаса», — писал он в одном из писем той поры.

Между тем слава Левитана росла. Его картины исправно покупал П. Третьяков, в 1891 году он стал членом Товарищества передвижных выставок, в 1897 году — членом мюнхенского Сецессиона, в 1898 году — академиком живописи и преподавателем родного Училища живописи, ваяния и зодчества (среди его учеников был даровитейший, но рано погибший Николай Сапунов). В 1890-е годы он совершил несколько путешествий по Европе. Левитан пристально следил за новейшими художественными течениями, на склоне лет сблизился с новорожденным «Миром искусства» и с его лидерами С. Дягилевым и А. Бенуа.

Но жизни уже не оставалось. Он болел все сильнее, сердце отказывалось служить. Еще в 1896 году Чехов отметил в дневнике: «У Левитана расширение аорты. Носит на груди глину. Превосходные этюды и страстная жажда жизни». За несколько месяцев до смерти сам художник писал Марии Павловне, сестре Чехова (между ними в свое время тоже случилось что-то вроде полуромана): «Мари! Как страшно умирать и как болит сердце!» Ему казалось, что он понял что-то важное в жизни и теперь сможет писать совсем по-другому. 22 июля (4 августа по новому стилю) 1900 года Левитан умер.

Читать дальше
Работы понравились

Лента
Добавлено собрание Осень Левитана
Для комментирования необходимо указать и подтвердить электронную почту или телефон
Если вам нравится пост пользователя — отметьте его как понравившийся и это увидят ваши друзья
Комментируйте, обсуждайте пользовательские публикации и действия. Добавляйте к комментариям нужные фотографии, видео или звуковые файлы.
«Берёзовая роща» (1885-1889) считается одним из наиболее значительных «импрессионистских» шедевров Левитана.

Этот небольшой по размерам (50 на 29 см) пейзаж занял у Левитана целых четыре года, кочуя вместе с ним от одной важной пространственно-биографической вехи к другой. Он начал «Берёзовую рощу» в 1885-м в подмосковной усадьбе Бабкино на Истре, где в тесной компании семейства Чеховых и их друзей Киселевых Левитан провёл три плодотворных и нескучных лета, а заканчивал спустя четыре года уже в Плёсе – городе на Волге (почти случайно «открытом» Левитаном и его подругой Софьей Кувшинниковой по время речного путешествия), который станет целой эпохой в левитановской живописи.

«Берёзовая роща» звучит нечастым в меланхолической живописи Левитана мажорным аккордом. Всё здесь, в этом благодатном уголке молодого березняка, сияет, переливается и излучает бодрость. Легко поддаться искушению провести прямую биографическую параллель: еще недавно художник был нищ и одинок и вот к 1885-86 годам всё, наконец, чудесным образом переменилось. Левитан заработал неплохие деньги за декорации в Частной опере Саввы Мамонтова и вместе с Чеховым гостит в Бабкино, среди людей близких по восприятию мира, ценящих искусство и благожелательных к Левитану. Он много работает, но много и дурачится, чуть не каждый день изображает в потешных спектаклях то бедуина, то подсудимого купца, обвинённого в винокурении и тайной безнравственности, и, кажется, так много не хохотал за всю свою жизнь. Так, может, поэтому «Берёзовая роща» тоже смеётся и ликует? И да, и нет. Конечно, психологически все было гораздо извилистее и сложнее, и временами Левитан опять впадал в привычную меланхолию, сообщая Чехову: «Ничего, кроме тоски в кубе». Во всяком случае, закончить «Берёзовую рощу» в Бабкино Левитану так и не удалось. Чего-то всё равно недоставало. Какой-то «малости», без которой, как утверждал хорошо знакомый Левитану Федор Шаляпин, «нет искусства».

«Самый факт возможности работы над пейзажем, таким небольшим, в течение нескольких лет, с перерывами, снова возвращениями к этой теме и сохранением при такой длительной работе непосредственности ощущения и такой пленительной свежести самой живописи меня просто поверг в изумление, – признавался художник Борис Иогансон, – и до сих пор я не перестаю изумляться этому совершенству, этому бриллианту даже в творчестве Левитана».

Ученик Левитана Борис Липкин утверждал, что для автора «Берёзовой рощи» это была излюбленная практика – оставлять картину «на дозревание», возвращаясь к ней через время. Липкин так передаёт запомнившиеся ему слова художника: «Окончить картину иногда очень трудно, – говорил Левитан. – Иногда боишься испортить одним мазком. Вот и стоят они, "дозревают", повёрнутые к стене... Чтобы закончить, иногда нужно два-три мазка, а вот каких, не сразу решишь».

Завершить «Берёзовую рощу» Левитан смог лишь оказавшись в Плёсе – городе, который художник прославит и который навсегда останется связанным с именем Левитана. Этот волжский городок стоит на холмах, покрытых белоствольными берёзовыми рощами. Одна из них, которая приглянулась Левитану, располагалась на окраине Плёса, недалеко от кладбищенской церкви. Здесь Левитан мог подолгу наблюдать игру солнечных бликов на берёзовых стволах, листве, молодой траве. В передаче вибрации цвета и световоздушной среды Левитан приближается к технике импрессионистов. Сродни их находкам и композиционное решение «Берёзовой рощи»: деревья у Левитана обрезаются краем холста. Подобный приём любим импрессионистами: это способствует «включённости» зрителя в происходящее на картине, создаёт эффект присутствия и ощущение спонтанности.

Помимо очевидных параллелей с импрессионистами (их работы Левитан увидит воочию чуть позже, когда побывает в Европе, и останется не то чтобы равнодушен – но воспримет в общем без особого восторга), «Берёзовая роща» вызывает почти обязательные ассоциации с еще тремя именами: Архип Куинджи, Камиль Коро и Антон Чехов.

Левитан и Куинджи: такие разные «Берёзовые рощи»


За четыре года до начала работы Левитана над «Берёзовой рощей», в 1881-м году, пейзажист-новатор Архип Куинджи выставил картину с таким же названием. И выбор мотива, и сам горизонтальный, слегка вытянутый формат обеих «Берёзовых рощ» сходны. В остальном же они разительно различны. Куинджи стремится к драматическим эффектам, сильным контрастам, а свет у него имеет величественную, непостижимую, космическую природу. Левитан в своей «Берёзовой роще» лиричнее и психологичнее. Куинджи работает с рациональной симметрией (ручей делит композицию пополам), Левитан при выборе ракурса добивается естественно-природной асимметрии. Куинджи работал по памяти – Левитан не мог завершить работу, не сверившись с природой.

Левитан и Коро: «бывают странные сближенья»


Создание работы на тему, с которой уже успел прославиться Куинджи, не было для Левитана сознательной полемикой или преднамеренным творческим соперничеством: по складу характера Левитан вряд ли принадлежал к соревновательным натурам, да и Куинджи не был его кумиром. А вот у кого он действительно многому учился и кого почёл бы за честь наследовать в своём творчестве – так это Камиля Коро. Этого французского пейзажиста, близкого к барбизонцам, называли «поэтом рассвета» и «певцом деревьев», т.е. всего того, что составляет существо левитановской «Берёзовой рощи». Молодой Левитан картинами Коро просто бредил. Во Франции как раз вышла первая монография о Коро авторства Руже Милле и Левитан, чтобы иметь возможность её прочитать, самостоятельно учил французский язык. Коро, как никто, умел передавать мимолётные настроения природы, трепетание листвы, едва уловимое движение воздуха и градации цвета. В самом деле, если мы посмотрим на то, как вибрирует листва в кронах деревьев с картины Коро «Орфей, ведущий Эвридику из преисподней» или на любом из его видов Виль д`Авре, то увидим, что трепетание зелени берёз у Левитана, его мелкие трепетные мазки здесь сродни методу Коро.

Чеховские параллели в «Берёзовой роще» Левитана


Чехову адресовано проникновенное признание Левитана, написанное им по время работы над «Берёзовой рощей»: «Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник». А чеховские герои потом будут рассуждать: «Какие красивые деревья и какая, в сущности, должна быть возле них красивая жизнь». «Обрезанность» композиции «Берёзовой рощи» близка к творческому методу самого Чехова, утверждавшего, что когда рассказ уже написан, чтобы сделать его лучше, необходимо отбросить начало и конец. Впрочем, важнее «технических» моментов сходства для Левитана была эмоциональная поддержка, которую ему давала дружба с Чеховым. В «бабкинский» период Чехов писал их общему с Левитаном знакомому, архитектору Фёдору Шехтелю: «В природе столько воздуха и экспрессии, что нет сил описать… Каждый сучок кричит и просится, чтобы его написал Левитан…».

Автор: Анна Вчерашняя
Исаак Ильич Левитан. Березовая роща
Для комментирования необходимо указать и подтвердить электронную почту или телефон
Вся лента
Работы художника
всего 450 работ
Зимой в лесу
4
Зимой в лесу
1885, 55×45 см
У омута
7
У омута
1892, 150×209 см
Березовая роща
11
Березовая роща
1889, 28.5×50 см
Осенний день. Сокольники
4
Осенний день. Сокольники
1879, 63.5×50 см
Бурный день
3
Бурный день
1897, 84×86 см
Вечер. Золотой Плес
7
Вечер. Золотой Плес
1889, 84×142 см
Над вечным покоем. Эскиз одноименной картины
2
Над вечным покоем. Эскиз одноименной картины
1894, 95×127 см
После дождя. Плес
1
После дождя. Плес
1889, 80×125 см
Автопортрет
0
Автопортрет
1890-е , 39×58 см
Посмотреть все 450 работ художника