Регистрация

Интересная книга за 5 минут: «Татьяна Яблонская в коллекции Запорожского художественного музея»

Мне нравится6       0  
В киевском издательстве «Родовід» к столетию художницы Татьяны Яблонской вышла книга «Татьяна Яблонская в коллекции Запорожского художественного музея». Это книга из малой серии издательства, в мягкой обложке, всего на 80 страниц. Прочитать и рассмотреть ее полностью можно за час. Но найти и час, и саму книгу стоит, потому что это первое издание, посвященное художнице, за 12 лет, прошедшие после ее смерти. А еще для того, чтобы убедиться — это не совсем та книга, которой заслуживает Татьяна Яблонская к столетнему юбилею. И ждать дальше.

Репродукции

Изданные в книге репродукции — из собрания одного областного музея — ценны прежде всего потому, что увидеть эти работы можно или вживую в Запорожье, или здесь, в книге. Ведь это крупные западные музеи давно оцифровали и систематизировали свои коллекции — музейные сайты сверкают заточенным юзабилити, блещут полными каталогами, провенансами и эссе. Представить же, какие картины и где именно хранятся в музеях бывшего СССР, часто можно только связавшись с администрацией по телефону или электронной почте (если повезет). Это не касается, конечно, монументальных шедевров, таких как «Утро», «Хлеб» или «Жизнь продолжается» Татьяны Яблонской.

Мы провели простой эксперимент: из 28 опубликованных в книге картин только две можно с горем пополам найти в интернете. Не густо. Плюс еще две появились там пару дней назад — в новостном материале об открытии выставки в том самом музее в Запорожье.
Картины Татьяны Яблонской из собрания Запорожского художественного музея на страницах книги: «Сентябрьское солнце» (1961), «Чернобрывцы» (1983), «Полевые цветы» (1975), «Над водой» (1975), «Солнечный день» (1978).
Коллекцию для Запорожского музея как будто составлял знаменитый европейский куратор, не ограниченный в средствах, имеющий возможность брать, что считает нужным, а не что получится: по этим 28-ми картинам можно рассказать обо всех важных художественных поисках Татьяны Яблонской. Самая ранняя работа «На Крещатике» датирована 1945 годом: послевоенное время, когда художница вернулась из эвакуации в Киев, вдыхала воздух мирной жизни, чувствовала необходимость писать радость обновления и возрождения. Самая поздняя — пастель×
Пастель (от лат. pasta – тесто) – материалы, в виде мелков, применяемые в живописи и графике. Может быть восковой, сухой и масляной. Сухая пастель предполагает применение метода растушевки, с помощью которого можно достичь мягких цветовых переходов. Помимо этого различают твердую пастель для рисунка и мягкую для сочных крупных штрихов. Изображение наносят на фактурную поверхность, способную удержать пигмент: бархатную, пастельную и наждачную или тонированную бумагу для акварели. Ранее мастера рисовали даже на замше. Единственный минус – способность осыпаться. Поэтому после завершения работы картину фиксируют специальным материалом или обычным лаком для волос. Название красок произошло от названия техники «а пастелло», применяемой итальянскими художниками ХVI века. Спустя два столетия эту тенденцию подхватили во Франции. Художники, прежде всего, оценили скорость и легкость написания картин с помощью пастели. Ею пользовался Дега, размашисто накладывая краску на поверхность, а после - обрабатывая паром, что делало материал податливым для растушевки пальцами.
читать дальше
2002 года, тогда Татьяна Ниловна рисовала левой рукой, не выходя из дома. А между ними — и увлечение декоративными западно-украинскими мотивами, и восторженные впечатления от поездки в Италию, и импрессионистские, и почти этюдные полупрозрачные картины, сквозь которые светится плетение полотна.
Вот тут-то, долистывая до дневниковых записей художницы, и ждешь важного: живых, глубоких — «впервые опубликовано», «из первых уст» — рассуждений самой Яблонской обо всех этих головокружительных творческих поисках. Но оказывается, что речь пойдет совсем о другом.
Читайте также: репортажи с юбилейных выставок к 100-летию Татьяны Яблонской в Киеве и в Одессе. На одесской выставке также представлены работы из коллекции местного музея, большинство из которых не встретишь в интернет-галереях.

Дневники

Татьяна Ниловна — удивительная рассказчица, множество живописных деталей и кинематографически насыщенных сцен. Тут и запахи, и шум каменецкого рынка, и разношерстная одесская толпа, и портреты одноклассников — двумя-тремя предложениями, как этюды.

«Наняли балагулу! В те времена еще существовали такие извозчики-евреи, возившие в тарантасах пассажиров из села в село. Может, это был уже последний из них! Потому что уже шло наступление по всему фронту… Едем на запад. Солнце снижается прямо перед нами. Молчим. А дед-балагула, должно быть, хорошо понимает, кого везет. Кого он только не возил по этой приграничной дороге прямо на запад!» — о попытке бегства из Советского Союза.

«Центр застроен ужасно тесно. Средневековый польско-еврейский город. Кафедральный доминиканский костел, даже турецкая мечеть. Узкие-узкие улочки. Магазинчики, лавочки, мастерские. Старинные вывески, висящие на кронштейнах — то сапог, то какой-нибудь крендель… Грязные дворы с кучей каких-то ступеней, простроечек, галереек. Грязные кричащие дети» — о Каменце-Подольском.

Дневниковые записи, опубликованные в книге, датированы 1994 и 1997 годом. Прошло больше 70 лет после тех событий, о которых художница вспоминает — детство в Смоленске, Одессе, Каменце-Подольском, отцовский маленький бизнес, который позволял прокормить детей в самые голодные годы: увеличение и ретушь портретов со старых затертых фотографий. О том, как Каменецкий университет стал одним из главных в Союзе:

«…Именно в это время (1930-е годы) в нем собралось огромное количество интеллигенции, которая мечтала покинуть Союз (наверное, все они переметнулись сюда из Одессы!). Таким образом, в бывшем Каменецком университете, а теперь — ИНО (Институт народного образования) стали преподавать выдающиеся специалисты. Он превратился из провинциального просто в столичный вуз, по своим научным кадрам».

Где-то 1930-ми годами и несколькими воспоминаниями о военном времени прцитированные дневники и заканчиваются. Здесь есть голод, попытки понять отца, который уехал в фашистскую Германию и пропал там без вести, воспоминания о портретах Сталина из сухофруктов. И только несколько почти контрабандных абзацев о живописи.

Татьяна Ниловна вспоминает, как в детстве поразили ее две картины в Смоленской картинной галерее, для которой ее отец собирал коллекцию по разрушенным усадьбам: «…веселые белые козлята Тархова, которые прыгали на весенней яркой траве, какой-то натюрморт с мастерски выписанными астрами и очень выразительная небольшая картина Шагала — «Вечный жид».
Николай Александрович Тархов. Козы на солнце
Николай Александрович Тархов
1904, 82×107 см
Марк Захарович Шагал. Над Витебском. Окрестности города
Марк Захарович Шагал
1914, 31.4×40 см
Картина Шагала скорее всего утеряна, но по описанию очень похожа на несколько сохранившихся изображений с повторяющейся фигурой летящего по небу «вечного жида»: «…летит по небу в котелке, с узелком и тросточкой в руках, с раскинутыми полами лапсердака». А картина Николая Тархова, так запомнившаяся совсем маленькой Татьяне Яблонской, скорее всего, та, что теперь хранится в Третьяковской галерее.
А позже, в 1931 году Татьяне Яблонской уже 16 лет — она под конец рыночного дня приходит сменить маму на работе: принимает заказы на изготовление портретов, от стыда прячась за ними. Но те рыночные воспоминания всплывут много лет спустя, когда художница на одной из голландских репродукций увидит что-то очень похожее.
Иоахим Бекелар (Бейкелар). На рынке
Иоахим Бекелар (Бейкелар). Рынок
«Сливочное масло продавали совершенно особым образом. Кусками по одному фунту веса в форме овальной толстой пастилки, хорошенько «расправленной» столовой ложкой. Так удивительно было увидеть совсем такие же куски масла, абсолютно такие же, на репродукции голландского художника XVII века Бейкелара «Рынок».

Вот, пожалуй, и все о живописи. Остается ощущение, что выборка дневниковых записей художницы существует отдельно от репродукций, и издателям важно было озвучить именно представленные здесь темы. Есть и неуверенная надежда на то, что эта книга — только первый том длинной издательской серии, которая соберет другие музейные коллекции и озвучит личные записи художницы дальше: о том времени, когда в жизни Яблонской начинается самое интересное — творчество.
В альбоме представлены только картины Татьяны Яблонский, работы других художников, которые встречаются в ее воспоминаниях, приведены в обзоре Артхивом.

Автор: Анна Сидельникова
Художники, упоминаемые в статье
Татьяна Ниловна Яблонская
Биография • Работы
КомментироватьКомментарии
HELP