Регистрация
Максим Никифорович Воробьев
Максим Никифорович
 Воробьев
Россия 1787−1856
Подписаться4                
Подписаться4                
Биография и информация
 

М.Н.Воробьев был сыном солдата, дослужившегося до чина унтер-офицера, а после отставки нанявшегося смотрителем в Академию Художеств. Здесь и получил образование будущий художник: в 1798 г. он был зачислен в архитектурный класс, которым руководил Ж. Б. Тома де Томон, а закончил АХ в 1809 г. по классу пейзажной живописи.

Жизнь Воробьева сложилась благополучно: в 1814 г. он стал академиком, в следующем году начал преподавать, в 1823 г. получил звание профессора, а в 1843-м — заслуженного профессора.

В 1813−14 гг. художник побывал с русскими войсками в Западной Европе

Сын вахтера Академии Художеств, Воробьев в десятилетнем возрасте поступил воспитанником в академию и оказал большие успехи в рисовании, перспективе, архитектуре (профессор Томас де-Томон) и пейзажной живописи; наставниками его в последнем были Ф. Я. Алексеев и, вероятно, М. М. Иванов (пейзажист). Род живописи, избранный молодым художником или, вернее, назначенный ему академическим начальством, был архитектурно-пейзажный. Он хорошо рисовал и группировал человеческие фигуры, оживлявшие его картины. В 1809 г. Ф. Я. Алексеев, пейзажист декорационного направления, участник экспедиции для изучения исторических местностей Средней России, получил в помощники, для писания видов городов, молодого Воробьева. Для оживления этих видов человеческими фигурами Алексеев решил изобразить эпизоды посещения городов государем. Эта официальная задача была выполнена им и Воробьевым с успехом. В 1813 — 1814 гг. Воробьев присутствовал при главной квартире в Германии и Франции, а в 1820 г. совершил, по поручению правительства, путешествие в Палестину, где он вычертил, вымерил и зарисовал все главнейшие места, чтимые христианами. Трудность этого предприятия заключалась в том, что все измерения и рисунки надо было делать тайком от надзора местных мусульманских властей. Кроме храмов, Воробьев нарисовал несколько пейзажных видов «Иерусалима» и «Мертвого моря, а по пути в Палестину — виды „Константинополя“, острова „Родоса“, „Смирны“, „Яффы“ и др. Все эти материалы для будущих картин заключались в 90 листах акварельных рисунков частью эскизных, частью весьма оконченных. Путешествие Воробьева к Святым Местам было устроено Николаем Павловичем, тогда еще великим князем, который желал привести в надлежащий вид храм Воскресения Христова, в Новом Иерусалиме, в окрестностях Москвы. По возвращении в Петербург, Воробьев написал (1823) „Преддверие храма Воскресения в Иерусалиме“ и в том же году — „Нева со стороны Троицкого моста при лунном освещении“. Позднее — „Внутренность придела Голгофы в храме Воскресения“ (фигуры выражают момент призыва к причащению). В 1827 г. Воробьев написал: „Восход солнца над Невой“, „Мертвое море“, „Вечер у Абу-Гоша арабского шейха“ (почти жанровая картинка), „Вид Смирны“. Во время турецкой войны в 1828 г. Воробьев состоял при свите государя для рисования и писания этюдов по указаниям его величества. Плодом этого времени были между прочим: „Вид осады Варны“, „Взрыв Варны“, „Вид Одессы“, „Корабль во время бури, на котором находился государь“. Глубоко сохранившиеся воспоминания о Иерусалиме были вызваны к жизни через 16 лет после палестинского путешествия („Общий вид Иерусалима“, а также „Вид Константинополя с азиатского берега“). С 1840 г. начинается печальный период жизни Воробьева; потеряв в этом году нежно-любимую жену, он стал перерождаться морально в худшую сторону, впал в излишества, развившие в нем болезнь, от которой он скончался в 1855 г.; в тот же период понизилась и художественная его деятельность. Последние годы своей жизни он занимался преимущественно итальянскими видами, по этюдам, сделанным им в окрестностях Рима и Палермо, во время путешествия 1844 — 1846 гг. Современники ставили Воробьева очень высоко. Н. Кукольник, издатель журнала Изящных Искусств», отзывался о «Виде Константинополя», действительно одной из лучших картин Воробьева, так: «это не картина, а ода из воды, земли и воздуха». К лучшим же картинам рода открытого пейзажа с далеким горизонтом принадлежат «Мертвое море» и некоторые виды Невы. «Ночной вид Невы», о котором было упомянуто выше, по стилю напоминает французского художника Жозефа Верне. Впрочем, изображение воды в движении, в особенности большие волны, слабо удавались нашему художнику, которого главная сила заключалась в линейной и воздушной перспективе и в разумном понимании отношения между силами красок. Если в числе произведений Воробьева было немного чисто художественных, то это следует приписать не недостатку таланта в нем, а тому обстоятельству, что много лет он, относительно выбора сюжетов и отчасти способов их обработки, был в зависимости от посторонних указаний. Таковы, например, его картины, относящиеся к войне 1828 г., большая часть его перспективных картин святынь Иерусалима, изображения парадов, торжественных въездов и т. п. работы, в которых безусловная верность с действительностью была господствующим требованием. Большая часть деятельности Воробьева была служебно-художественная и только в редких случаях он беспрепятственно отдавался художественному настроению, причем он передавал не только общие впечатления от широких пространств, но занимался и мирной жизнью природы, как это видно в некоторых видах Парголова. Самая оригинальная его художественная попытка, впрочем, более смелая, чем успешная, это — «Гроза» (удар молнии в дерево) с человеческой фигурой, скрывающейся от страшного явления, оптическая задача, почти невозможная для живописи. Техника картин Воробьева полна знания, обдумана и закончена, но при всем том свободна. Артистическая натура Воробьева выказалась еще в его занятиях музыкой: он прекрасно владел скрипкой. Материально Воробьев был главнейше поддерживаем заказами Государя и других высочайших особ, пожизненной пенсией за успешное выполнение палестинского поручения; кроме того, он писал картины для графа А. Х. Бенкендорфа, князя М. С. Воронцова, причем он нередко делал по их желанию повторения некоторых лучших своих картин. Однако под конец многие из его произведений не были никем приобретаемы, так что у художника составился целый музей его картин, которые разошлись по рукам лишь после его смерти, будучи разыграны в лотерею, не имевшую большого успеха. Главные картины Воробьева находятся во дворцах, в имении Фалл графа Бенкендорфа и в немногих частных собраниях. В Эрмитаже находится «Придел Голгофы».

Читать дальше
Работы понравились
+2

Лента
8 ноября 1830 года в Сорренто от инфекции печени умер 39-летний Сильвестр Щедрин – первый русский пленэрист и первый художник из России, получивший европейскую известность. На его надгробном памятнике, отлитом из бронзы знаменитым скульптором Петром Клодтом по личному распоряжению Николая I, написано «Hic situs est Sylvester Stchedrin pictor origine Rossus, a Regio liberalium artium instituto neapolitano professor honore ornatus» (Здесь покоится Сильвестр Щедрин, русский художник, удостоенный звания профессора Королевским неаполитанским институтом свободных искусств). Жители Сорренто доброго, красивого и отзывчивого Щедрина очень любили, называли его «наш дон Сильвестро», а когда он умер, в городе распространились слухи, что «дон Сильвестро» исцеляет от болезней и творит чудеса – стоит только помолиться у его надгробного памятника.

Вот отрывок из биографического романа об Иване Айвазовском, повествующем, как он совершил «паломничество» на могилу Сильвестра Щедрина:

«Перед тем, как окончательно обосноваться в Риме на все время пребывания в чужих краях, Айвазовский и Штернберг посетили другие прибрежные города и в том числе Сорренто, прилепившийся на высоких обрывистых скалах на берегу залива.

Городок привлекал их не только своим живописным видом. Здесь, в Сорренто прожил свои последние годы и умер русский художник Сильвестр Щедрин.

Еще в Петербурге у Томиловых Айвазовский впервые увидел его картины и полюбил всем сердцем. Уже тогда он понял, что Щедрин ему ближе Брюллова и Воробьева. Копируя его морские виды, молодой художник сожалел, что Щедрин так рано умер, что не привелось ему свидеться с ним и поучиться у него в мастерской.

И вот теперь в Сорренто друзья решили посетить могилу Щедрина.

Молодые художники спросили в гостинице знает ли кто-нибудь, где похоронен русский художник Сильвестр Щедрин.

Услыхав это имя, слуга-итальянец встрепенулся, снял с головы шляпу и, сильно волнуясь, заговорил:

— Как не знать синьора Сильвестро! Здесь нет человека, который не знал бы его. Как Сильвестро не знать! Он умер у меня на руках, и я всегда молюсь на его могиле.

Хотя было ясно, что слуга любит прихвастнуть, но его преклонение перед памятью Щедрина было искренним.

Айвазовский и Штернберг решили нанять его в провожатые. Тот охотно согласился.

По дороге словоохотливый чичероне снова стал рассказывать о покойном Щедрине, о том, как его любили жители Сорренто. Внезапно перейдя на благоговейный шепот, он сообщил:

— Теперь синьор Сильвестро исцеляет от болезней и творит чудеса.

Насладившись впечатлением, которое произвели его слова на молодых русских художников, слуга многозначительно добавил:

— Там, куда я вас веду, вы все сами увидите.

Через некоторое время он вывел Айвазовского и Штернберга к небольшой речке. Невдалеке среди зелени белела часовня. На ее ступенях и вокруг нее на траве сидели бедно одетые крестьянки с детьми на руках.

Когда молодые люди вместе со своим провожатым подошли к часовне, сторож отпер двери и начал впускать женщин.

Художники последовали за ними. Крестьянки устремились к стене, где была прикреплена бронзовая доска. Женщины упали на колени и начали горячо молиться. Они протягивали детей к доске, чтобы те коснулись ее. Долго задерживаться и молиться женщинам не давали стоящие сзади, те, кто дожидался своей очереди.

Чичероне указал на доску и пояснил молодым художникам:

— Там лежит синьор Сильвестро. Он святой человек.

Айвазовский и Штернберг, взволнованные всем происходящим, подошли к доске и разглядели на ней барельеф. Он изображал Щедрина, сидящего с поникшей головой. В руках у художника были палитра и кисти. Под барельефом была выгравирована короткая надпись: «Здесь лежит Щедрин».

Долго стояли друзья у могилы русского художника, а приток молящихся все не прекращался.

Наконец, молодые художники вышли из часовни и сели отдохнуть невдалеке под деревом.

Увидев сторожа, они подозвали его и стали расспрашивать о причинах паломничества к могиле русского художника.

Сторож оказался словоохотливым человеком. Из его рассказа Айвазовский и Штернберг узнали, что синьор Сильвестро был очень добрый человек. Он прожил в Сорренто несколько лет и заслужил всеобщую любовь среди горожан и жителей окрестных деревень. Каждый его приезд в деревню был настоящим праздником для ребятишек. Художник приносил им сладости, брал с собою на прогулки. После каждой очередной продажи картин он всегда помогал бедным крестьянским семьям. После его смерти в народе пошли слухи, что молитва у могилы доброго синьора Сильвестро исцеляет больных детей.

Слушая рассказ сторожа, Айвазовский воссоздавал в памяти картины покойного художника, в которых так гениально и просто запечатлена бесхитростная радость бытия и вечная, но постоянно изменчивая красота природы. И ему стала еще ближе светлая, чистая душа Сильвестра Щедрина, мудрого и доброго в искусстве и жизни.

И теперь, у этой белой часовни на итальянской земле Айвазовский дал в душе обет следовать примеру Щедрина».
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Если вам нравится пост пользователя — отметьте его как понравившийся и это увидят ваши друзья
Комментируйте, обсуждайте пользовательские публикации и действия. Добавляйте к комментариям нужные фотографии, видео или звуковые файлы.
17 августа 1787. года родился учитель Айвазовского, художник Максим Воробьёв, воспитавший целое поколение русских пейзажистов. Воробьев говорил: «Телесной красотой мы можем любоваться в природе, и потому в художественных произведениях будем искать, прежде всего, могущества ума и фантазии».

Иллюстрация: картина Максима Воробьева Дуб, раздробленный молнией. Аллегория на смерть жены художника.
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Вся лента
Работы художника
всего 14 работ
Максим Никифорович Воробьев. Закат в Риме
2
Закат в Риме
103×73 см
Максим Никифорович Воробьев. Итальянский пейзаж
2
Итальянский пейзаж
1847, 45×36 см
Максим Никифорович Воробьев. Исаакиевский собор и памятник Петру I
2
Исаакиевский собор и памятник Петру I
131×102 см
Максим Никифорович Воробьев. Набережная Невы у Академии художеств
3
Набережная Невы у Академии художеств
111×75 см
Максим Никифорович Воробьев. Вид московского Кремля
2
Вид московского Кремля
52×42 см
Максим Никифорович Воробьев. Аллея в Альбано
3
Аллея в Альбано
58×37 см
Максим Никифорович Воробьев. Осенняя ночь в Петербурге. Пристань с египетскими сфинксами на Неве ночью
2
Осенняя ночь в Петербурге. Пристань с египетскими сфинксами на Неве ночью
1835, 110×74 см
Максим Никифорович Воробьев. Посещение двух арабских шейхов
2
Посещение двух арабских шейхов
Максим Никифорович Воробьев. Дуб, раздробленный молнией. Аллегория на смерть жены художника
4
Дуб, раздробленный молнией. Аллегория на смерть жены художника
1842, 130×100 см
Посмотреть 14 работ художника
HELP