Sign up
4
 
Nastushka Danger
Rostov-na-Donu, 49 years old
Два портрета из собрания Музея Ван Гога в Амстердаме, изображающие  Винсента и его брата Тео, вот уже несколько лет являются предметом постоянных дебатов о личностях их героев. Долгое время две небольшие картины, написанные в 1887 году, когда братья вместе жили на Монмартре, считались автопортретами, на которых Винсент носит две разные шляпы. Однако восемь лет назад музей установил, что человек…

Michail Schnittmann
Michail Schnittmann
, July 5 10:37 AM 0
Original   Auto-Translated
А шляпа то Тео однозначно велика!
To post comments log in or sign up.
Write comments
Discuss user publications and actions. Add the required photos, videos or sound files to comments.
Original   Auto-Translated
Отличный подарок для любителей черного юмора и Винсента Ван Гога.
To post comments log in or sign up.
Nastushka Danger
liked the publication

To post comments log in or sign up.
    Valentin Aleksandrovich Serov. Girl with peaches (Portrait of V. S. Mamontova)
    Ilya Efimovich Repin. Did not expect
    Valentin Aleksandrovich Serov. A girl, illuminated by the sun. Portrait Of M. Ya. Simonovich
    Original   Auto-Translated
    Игорь Грабарь, 1888 год:
    - Бывало, идёшь на выставку, и от ожидающего тебя счастья дух захватывает. Одна мысль при этом доминировала над всеми: есть ли новый Репин? Как раз за три года перед тем на Передвижной появилась его картина «Не ждали», самое сильное впечатление моей юности. Репина на этот раз не было, но выставка оказалась чрезвычайно значительной... Самым значительным из всего были, вне всякого сомнения, два холста никому тогда не известного Серова, две такие жемчужины, что если бы нужно было назвать только пять наиболее совершенных картин во всей новейшей русской живописи, то обе неизбежно пришлось бы включить в этот перечень.

    Это были два портрета. Один изображал девочку в залитой светом комнате, в розовой блузе, за столом, накрытым белой скатертью. Она сидела спиной к окну, но весь силуэт её светился, чудесно лучились глаза и бесподобно горели краски на смуглом лице. Спереди на скатерти было брошено несколько персиков, бархатный тон которых удивительно вязался с тонами лица. Всё здесь было до такой степени настоящим, что решительно сбивало с толку. Мы никогда не видали в картинах ни такого воздуха, ни света, ни этой трепещущей теплоты, почти осязательности жизни. Самая живопись больше всего напоминала живопись «Не ждали»: в красках окна и стен было что-то очень близкое к краскам задней комнаты и балконной двери у Репина, а фигура взята была почти в тех же тонах, что и репинская девочка, нагнувшаяся над столом: тот же густой цвет лица, то же розовое платьице и та же белая скатерть.Но было совершенно ясно, что здесь, у Серова, сделан ещё какой-то шаг вперёд, что найдена некоторая ценность, Репину неизвестная, и что новая ценность не лежит в большей правдивости серовского портрета в сравнении с репинской картиной, а в какой-то другой области. Всем своим существом, помню, я почувствовал, что у Серова красивее, чем у Репина, и что дело в красоте, а не в одной правде.

    Ещё очевиднее это было на другом портрете, изображавшем девушку, сидящую под деревом и залитую солнечными рефлексами. Репинской правды здесь было мало, но красота его была ещё значительнее, чем в первом портрете. Возможно, что я пристрастен к этой вещи, которая мне кажется лучшей картиной Третьяковской галереи, если не считать нескольких холстов наших старых мастеров, но для меня она стоит в одном ряду с шедеврами французских импрессионистов. Этой звучности цвета, благородства общей гаммы и такой радующей глаз, ласкающей, изящной живописи до Серова у нас не было. Больше всего она напоминает живопись Ренуара в лучшую эпоху этого пленительного мастера, но у Серова она бодрее; у него нет и следа той мягкости, переходящей в вялую притушёванность, в которую нередко впадал Ренуар. Это почти невероятно, но Серов увидал Ренуара и импрессионистов значительно позже.
    Original   Auto-Translated
    Шедевр - это... Когда узнаешь картину, даже если ее воспроизвести при помощи пары кусочков овощей. Автор съедобного шедевра - постмодернист Андрей Сикорский.
    Original   Auto-Translated
    9 августа 1516 умер Иероним Босх. Говорят, что биография Босха – тайна за 7-ю печатями, его картины – антология 7-ми смертных грехов и еще 777-ми простительных, а чтобы понять их адекватно, требуется не меньше 7-ми пядей во лбу. Отчасти это и вправду так. Однако в распоряжении Артхива есть и кое-какие иные числа, проливающие свет на жизнь, творчество и посмертную славу Босха.
    Босх в цифрах: число подлинников, стоимость ухода за бородой, размах юбилейных торжеств и другие непоследние вещи
    Original   Auto-Translated
    «Страсть» – кинофильм Жана-Люка Годара, снятый в 1982 году. В нем режиссер кропотливо воссоздает живописные полотна разных художников. В случае с «Малой купальщицей» Энгра вышло не совсем удачно: фигура модели и ее поза подобраны неточно. Но загаданная картина, тем не менее, считывается сразу.
      Nastushka Danger
      liked the artworks
      Katsushika Hokusai. Big wave in Kanagawa
      Vincent van Gogh. The branch of a flowering almond
      Vincent van Gogh. Bedroom in Arles (first version)
      Valentin Aleksandrovich Serov. Girl with peaches (Portrait of V. S. Mamontova)
      Gustave Caillebotte. Chrysanthemum. The garden in Petit-Gennevilliers
      Ivan Constantinovich Aivazovski. The black sea
      Ivan Constantinovich Aivazovski. Chesme battle in the night from 25 to 26 June 1770
        Paul Gauguin
        Landscape on the island of Dominic
        Women and white horse
        Young girl with a fan
        With the sorcerer of Hiva OA
        Riders on the coast
        Edvard Munch
        Reclining Nude
        August Strindberg
        Self-portrait on the background wall of the house
        Working with the child
        The voice (Summer night)
        Valentin Aleksandrovich Serov
        Portrait Of N. A. Morozov
        In the winter
        Girl with peaches (Portrait of V. S. Mamontova)
        Girl with peaches. Fragment
        Portrait Of M. N. Yermolova. Fragment
        Leonardo da Vinci
        The last supper. Fragment
        The Madonna of the carnation (detail)
        Nude study for the figure of John the Baptist
        Figure of a standing naked man
        Lady with an ermine. Cecilia (Cecilia) Gallerani
        Peter Paul Rubens
        Three Graces
        Tournament near the castle
        The adoration of the Magi
        Portrait Of Isabella Brant
        A cycle of paintings for Marie de Medici, the French Queen. Prosperity of France under the Regency of Marie de Medici, sketch
        Egon Schiele
        Crockery
        Sitting child
        Seated woman
        Family
        Portrait of albert Paris von gütersloh
        Vladimir Lukich Borovikovsky
        Portrait Of G. R. Derzhavin
        Portrait Of Catherine Ancharovoj.
        Portrait of the poet Gavrila Romanovich Derzhavin
        Portrait Of Ekaterina Nikolaevna Arsenyeva
        Portrait of Paul I in a white dalmatic
        Amedeo Modigliani
        Gypsy woman with child
        Seated woman in a white blouse
        Woman with a fan. Portrait Of Chekhov Lunii
        Portrait Of Jeanne Hebuterne
        Elvira. Portrait of a girl with white collar
        Katsushika Hokusai
        Bridge temple Kameido Tenjin
        Kajikazawa, province of Kai
        South wind. Clear day (Red Fuji)
        La pareja de Takasago
        Toto Aoi-ga-oka no taki
        Jan Vermeer
        Geographer
        Girl with a pearl necklace
        Milkmaid
        Little street in Delft
        Girl with a pearl earring
        Frida Kahlo
        The Deceased Dimas
        Self Portrait - The Frame
        Sleep (Bed)
        Self portrait with monkeys
        Moses
        Henri Rousseau
        Malakoff
        The sleeping Gypsy
        The centenary of independence
        The snake-Charmer
        War (Rider of discord)
        Maurits Cornelis Escher
        Temple of Segeste, Sicily
        Balcony
        Path of Life III
        A meeting
        Sunflowers
        Otto Dix
        Self-portrait with easel
        The girl with blond hair
        Melancholy
        Red figure
        Chaos on the street
        Michelangelo Buonarroti
        The Creation Of Adam
        Nude
        The Sistine chapel. The painted ceiling. Snippet: the Fall and Expulsion from Paradise
        The Sistine Chapel. The painted ceiling. Snippet: Adam
        The Libyan sibyl (sketch)
        Unknown artist
        The wind
        New blue door
        Fields and flowering trees (Noordwijk, Holland)
        Rhododendron fields
        Garden
        Frida Kahlo. Self portrait dedicated to Dr. Eloesser
        Frida Kahlo. Self-portrait
        Original   Auto-Translated
        «Ни с тобой, ни без тебя…»
        Когда она впервые взяла в руки кисть, художник Диего Ривера уже был кумиром знатоков живописи всего мира, а для сотен женщин - самым желанным мужчиной. О его любовных историях ходили легенды, расположения метра добивались изысканные красавицы. Как правило, их старания увенчивались успехом, ведь все не без основания считали Диего «пожирателем женских сердец». Кроме того, в багаже этого немолодого человека, которого никто не решился бы назвать красивым, имелся богатый опыт семейной жизни: два официальных брака, и в каждом из них он был счастливо женат на очаровательных женщинах. Однако, что такое настоящая страсть, признанный сердцеед узнал лишь в тот момент, когда в его жизни появилась «хромоножка» Фрида Кало, которую современники единодушно признавали самой эксцентричной дамой эпохи.
        В этот день 1953 года прохожим, торопливо идущим по своим неотложным делам мимо здания городского музея Мехико, казалось, что в его залах сегодня собрался весь свет. Люди, желающие попасть на открытие выставки, заполонили улицу в надежде воочию увидеть творения «мексиканской принцессы», как окрестила художницу пресса. А в помещении, до отказа заполненном теми, кому посчастливилось прийти сюда задолго до открытия, царило радостное оживление. Еще бы! Ведь им предстояло стать свидетелями первой персональной выставки самой Фриды Кало, перед талантом которой склонялись в почтении самые знаменитые люди эпохи. В центре зала, в окружении восторженных зрителей, возвышалась массивная фигура оратора.
        - Да-да, друзья, говорю вам без ложной скромности: я всегда гордился тем, что открыл Фриду-художницу. И, как видите, не ошибся! Даже Пабло Пикассо сказал мне однажды: «Ни ты, дорогой Диего, ни я не умеем рисовать лица так, как Фрида Кало». И хотя тяжелый недуг помешал моей жене быть сейчас рядом с нами… - Диего Ривера хотел было сказать еще что-то очень важное, но его слова утонули в вое сирен и шуме голосов, который нарастал с каждой секундой, подобно рокоту океанской волны, и завершился взрывом аплодисментов.
        - Фрида! Браво, Фрида! Да здравствует Фрида! Дорогу Фриде! – Разнеслось по переполненному залу. А мгновение спустя, в дверном проеме показались носилки, на которых возвышалась миниатюрная женщина.
        И хотя о почти безнадежном состоянии виновницы торжества знали все, в этот момент присутствующим показалось, что великолепная мадам Кало сейчас откинет покрывало, скрывающее ее искалеченное тело, закружившись в самом зажигательном мексиканском танце. И она готова была его станцевать, вот только ноги предательски отказывались повиноваться. Ах, как хотелось смеяться и выкинуть самое замысловатое па, изогнув гибкий стан под аккомпанемент приглашенного оркестра! Но закованное в железный корсет тело невыносимой болью отзывалось на каждый вздох, напоминая о том, что теперь для нее это – непозволительная роскошь.
        - Перенесите меня, я не хочу быть гостьей на вашем празднике: сегодня мы будем радоваться вместе! – С улыбкой сказала Фрида. И тут же две пары рук подхватили ее, бережно уложив на поставленную в центре зала кровать.
        Никогда больше эти стены не становились свидетелями подобного веселья, потому что никогда Фрида не была так счастлива. Она курила, пела свои любимые песенки, рассказывала бесконечные истории, веселя публику. Рядом, держа жену за руку, стоял великан-Ривера. Со стороны, могло показаться, что здесь и в самом деле проходит обычная вечеринка, какие часто устраивает богема. И только картины на стенах, как осколки разбитого стекла, напоминали о прошлом, врезались в сердце, заставляя кровоточить истерзанную душу…
        Две Фриды
        - Мы не будем с тобой дружить! – Поджав губы, процедила девчонка с косичками, и демонстративно отвернулась от маленькой Фриды.
        - Почему? – Искренне удивилась она.
        - Потому что ты… - Обидчица покосилась по сторонам, но не увидев поблизости никого из взрослых, зло прокричала: - Ты - Фрида-деревянная нога! Frida, pata de palo! – Повторила, смакуя каждое слово, и гордо отошла в сторону, всем видом демонстрируя собственное превосходство.
        Хотя шестилетняя Фрида и раньше догадывалась о том, что после перенесенного полиомиелита отличается от сверстниц (одна нога девочки была тоньше другой), слова подруги не прошли бесследно… Чего только она ни делала, чтобы доказать всем и, в первую очередь, себе свою полноценность: дралась с мальчишками, каталась на велосипеде, лазала через заборы. Но так и не смогла расстаться с туфлей на высоком каблуке, брючным костюмом и длинными платьями, которые помогали скрыть досадный изъян. Наверное, именно тогда в детском сознании возник образ незримой подруги: только ей могла доверить девочка свои тайны и… получить совет. Потому что не было на Земле человека, способного до конца понять все движения ее ранимой души. «На запотевшем стекле я пальцем рисовала дверь, и через эту воображаемую дверь, полная радостного нетерпения, ускользала из комнаты. Я направлялась к молочной лавке Пинсона. Пройдя сквозь букву «О» на вывеске, я спускалась к центру земли, где меня всегда поджидала «воображаемая подруга». Я уже не помню ее лица, не помню, какого цвета у нее были волосы. Но помню, что она была веселая, много смеялась. Негромким смехом. Она была ловкая, танцевала так, словно ничего не весила. А я танцевала с ней и рассказывала ей все мои секреты…» - Записала однажды в своем дневнике. С тех пор он не раз окажется поверенным ее самых сокровенных переживаний, и, пожалуй, единственным, кому Фрида расскажет о захлестнувшей ее волне, которая накрыла ее с головой, унеся все, что было прежде. Это чувство оказалось внезапным, а когда, время спустя, она попыталась разобраться в том, что же произошло на самом деле, отступать было поздно. Потому что в хаосе мыслей и образов ясно и четко различала лишь один. Но до того момента, когда судьбе будет угодно соединить их, пройдет еще не мало времени.
        А пока юная студентка-медик, опьяненная своими успехами и первой любовью, мчалась домой. По дороге Фрида и Алехандро Гомес Ариас, обсуждали последнюю студенческую новость: их университет посетил Диего Ривера! Подумать только, сам скандально известный художник теперь пишет полотна в стенах Alma Mater на свою излюбленную тему - с обнаженной натуры.
        - Фрида, не смей ходить в аудиторию, где работает старый развратник! - С деланной суровостью предупредил Алехандро. – И вообще, признайся: правда, что ты сказала подругам, будто непременно выйдешь замуж за этого мачо и родишь ему сына? – Не унимался он.
        - Ну что ты! Я выйду замуж только за тебя, и все будут говорить, глядя мне вслед: «Смотрите, смотрите, вот та самая Фрида Ариас, жена великого Алехандро!» - Весело смеялась Фрида, садясь в автобус.
        Проезжая по шумным улицам города, они продолжали беззаботно болтать, строя планы на будущее, которое обоим виделось самым счастливым на свете. В какой-то момент грохот трамвая заглушил звук голосов, и чтобы лучше расслышать любимого, Фрида наклонилась к нему. А уже в следующее мгновение неведомая сила подхватила ее и понесла прочь, пронзив тело невыносимой болью. Потом все исчезло: шум, крики, страх. В звенящей тишине Фрида, как когда-то в детстве, стояла возле знакомой вывески с буквой «О», которая теперь превратилась в длинный черный тоннель: в конце ослепительно блестел яркий свет. На его фоне она различила знакомую фигурку подруги, которая молча манила ее рукой, и, не задумываясь, сделала шаг навстречу… Сколько ей тогда исполнилось? Кажется, восемнадцать…
        «Насладиться этой жизнью я не смогу никогда…»
        - Фрида, ты не можешь умереть! – Очнувшись, девушка почувствовала, как по ее лицу текут слезы. А когда туман рассеялся и сознание медленно стало возвращать к жизни, удивилась странной метаморфозе: лицо ее двойника, зовущего в неведомые дали, вдруг приобрело черты младшей сестры.
        Позже Фрида узнала, что пролежала без чувств не одну неделю, и врачи даже теперь не могли поручиться за ее жизнь. Чтобы как-нибудь отвлечь себя от печальных мыслей, она решила выплеснуть их на бумагу. Как только в ее руке оказался карандаш, на тетрадный лист легли первые строки…
        «Это случилось сразу после того, как мы сели в автобус… Столкновение произошло на углу, перед рынком Сан-Хуан… Я не сразу поняла, что со мной произошло, какие травмы я получила… От толчка нас всех бросило вперед, и обломок одной из ступенек автобуса пронзил меня, как шпага пронзает быка… Вот так я потеряла невинность. У меня была повреждена почка…, но хуже всего было с позвоночником…»
        Теперь приходилось привыкать к мысли об инвалидном кресле, а единственным доступным занятием оказалась живопись. Сутки напролет она рисовала собственные портреты, глядя в укрепленное над кроватью зеркало. «Я осталась жива, и вдобавок мне есть ради чего жить. Ради живописи», - говорила она, но только потом поняла: главный приз в этой игре с судьбой был впереди.
        С некоторых пор девушке казалось, что образ Диего Риверы преследует ее, как навязчивое видение. Именно с ним она мысленно советовалась, прежде чем провести очередную линию на своем полотне. Поэтому вполне закономерным, на ее взгляд, было решение показать художнику свои творения. И хотя из рассказов подруг знала: чем смазливее личико дамы, тем благосклоннее окажется мнение маэстро, - готовясь к визиту, оделась без изысков. А придя в его мастерскую, настояла, чтобы Диего сам спустился вниз посмотреть на принесенные работы.
        Несколько дней спустя, дверь ее комнаты отворилась. На пороге стоял Ривера.
        - Вы – настоящий художник! Это говорю вам я…
        С этого дня они стали неразлучны. Фрида Кало поняла, что принц ее юношеских грез - и есть Ривера. Ну и пусть его внешность больше напоминает сказочного людоеда (кстати, именно так его в шутку называли друзья)! Зато сам Диего - это стихия, устоять перед которой невозможно. Да она и не пыталась.
        Прошло совсем немного времени, а Фрида была уверена, что знает этого человека всю жизнь, и уж точно не представляет без него будущего. Правда, накануне свадьбы Диего признался будущей жене, что не обещает ей хранить супружескую верность: только духовную. Так уж он устроен! Ну и что с того, что она младше его на двадцать лет? Но тогда она не придала этому значения.
        - Диего! Ты чудовище! Увидишь, я отплачу тебе тем же! – Пообещала Фрида, в глубине души понимая, что готова терпеть все его самые невероятные выходки.
        Вечером в небольшом доме Гулермо и Матильды Кало собрались богемствующие друзья Риверы, его соратники по партийной работе (Диего и Фрида считали себя коммунистами), красавицы всех мастей, с которыми немолодого жениха Кало связывали далеко не платонические отношения. Пришла даже его бывшая жена Гуаделупа Марин, которая не преминула уколоть невесту ее хромотой. А потом доверительно призналась новобрачной, что в тот день, когда Ривера, потупив взгляд, скажет, будто заключил выгодный контракт в другом городе, это может означать лишь то, что на горизонте появилась соперница. И Фриде придется тихо исчезнуть из его жизни. Тогда Кало не сомневалась: бывшая мадам Ривера просто пытается ей досадить, посеяв тревогу и сомнение. Но этот день пришел.
        Когда Диего сообщил жене о поездке в Соединенные Штаты Америки, ей показалось, будто рушится мир.
        - Что же ты не собираешься, Фрида? - Услышала в следующее мгновение.
        С тех пор она не раз повторяла любимую фразу: «В моей жизни было две аварии: одна - когда автобус врезался в трамвай, другая - это Диего».
        «Всего-то несколько царапин!»
        Услышав во дворе шум мотора, Фрида не сразу придала этому значение: мало ли кто проезжает мимо окон их дома? И только несколько минут спустя она с восторгом поняла: да ведь это Кристина, ее любимая младшая сестренка, приехала погостить со своими малышами! Радости молодой тетушки, которую судьба лишила возможности наслаждаться смехом собственных детей, не было предела. Чтобы развлечь племянников, она отправилась с ними в парк: кататься на аттракционах, играть и смеяться… Фриде казалось, что она снова вернулась в детство, только теперь оно было гораздо счастливее, радостнее и так хотелось продлить этот сладкий сказочный миг. Жаль только, Ривера отказался пойти с ними.
        Подходя к дому, Фрида договорилась с племянниками, что они не будут шуметь: как обрадуются Диего и Кристина, увидев их счастливые лица! Они тихонько прокрались по лестнице, ведущей в студию, хихикая и переглядываясь. Из полуприкрытой двери доносились приглушенные звуки. Казалось, там шла борьба: сдержанный крик, стон, едва различимый шепот… Вбежав в комнату, Фрида застала Кристи в объятиях супруга… Ее сестра сидела на полу посреди красок и холстов, наспех собирая растрепанные волосы.
        Когда Фрида бежала по лестнице вниз мимо испуганных детей, то, наверное, впервые после аварии, не чувствовала боли в искалеченном теле. Потому что мгновение назад внутри у нее что-то разорвалось, и тысячи мельчайших иголок впились в сердце. В этот момент она как будто снова умерла, только теперь - женщина не сомневалась - обратной дороги у нее нет.
        Фрида шла по дорогам ночного города, глядя перед собой. Но изгибы улиц с их бесконечными перекрестками и затейливыми фасадами старинных домов, впервые не привлекали внимания. Перед глазами в темном провале арок, окнах домов и даже на фоне бездонного неба насмешливыми чертиками виднелись две фигуры, сплетенные в невероятном танце. Неужели она не знала об этом раньше? Но каждый раз, освобождаясь от очередной засевшей в сердце занозы, утешала себя тем, что ее муж неизменно возвращается к ней. А те, другие, - лишь мимолетные впечатления. Всплеск эмоций - и новый шедевр готов… В конце концов, у любого творческого процесса есть свои особенности и недостатки. Но сейчас… Она мучительно искала оправдание тому, что произошло - и не находила. Стал ли досадный инцидент последней каплей, переполнившей ее терпение, или физическая боль, преодолевая которую, все эти годы жила Фрида, померкла вдруг перед болью душевной? Когда под утро поднялась к себе, сестры уже не было. У двери в ее комнату молча сидел Диего. Увидев жену, он попытался что-то сказать, но Фрида только посмотрела в ответ, и слова, которые тщательно подбирал, вмиг улетучились. А потом собрала холсты, кисти, краски и вернулась в родительский дом.
        «Мы были женаты тринадцать лет и всегда друг друга любили. Фрида даже научилась принимать мою неверность, но не могла понять, почему я выбираю тех женщин, которые меня недостойны, или тех, которые уступают ей… Она предполагала, что я был порочной жертвой собственных желаний. Но это ложь во спасение думать, что развод положит конец страданиям… Разве она не будет страдать дальше?» - Записал Диего в 1939-м в ответ на ее ультиматум. Фрида не билась в истерике, не требовала объяснений, не отвечала на вопросы, поверив, очевидно, что этот шаг - и есть высшее проявление его чувства. Ведь для чего-то же он сказал однажды: «Чем сильнее я люблю женщин, тем сильнее я хочу заставить их страдать». А она страдала, как никто и никогда раньше.
        Дома, закрывшись в комнате, в которой прошла ее юность, рисовала, рисовала, рисовала… Когда работа была окончена, пригласила родных и друзей. Сама же курила, отвернувшись к окну, пока остальные разглядывали полотно: обнаженное женское тело, иссеченное ранами. Рядом, с ножом в руке, стоял тот, кто нанес эти раны, равнодушно глядя, как они кровоточат. «Всего-то несколько царапин!» - Гласила надпись.
        - Как ты могла, Фрида? Откуда взялся этот страшный сюжет? Никогда не поверю, что все это - выдумка: ты совсем не похожа на кровожадное чудовище. А твой любимый Фрейд непременно усмотрел бы здесь скрытую агрессию или - еще хуже - душевный изъян! - Недоумевала подруга.
        - Ты права, дорогая, я прочитала эту историю в газетной заметке, - ответила художница, стараясь казаться беззаботной.
        Тайна «Синего дома»
        Только один человек мог понять истинный смысл того, что выплеснуло на холст ее истерзанное сознание. Да, пожалуй, лишь его, несмотря на жгучее желание забыть, она хотела сейчас увидеть. И тем отчетливее понимала, что излечиться от наваждения по имени Диего Ривера ей не суждено. От этой мысли, которая, как когда-то в юности, вытеснила все остальные, становилось невыносимо. В такие минуты она снова бралась за кисть, но теперь радужные цвета на палитре уступили место кроваво-красным. Иногда она надевала свой самый экстравагантный наряд и отправлялась туда, где могла на время забыться, погрузившись в хмельной омут любимой текилы. Так незаметнее пролетало время. С кем проводила ночи? Артуро, Эрнике, Пауло... А может быть, с Хуанитой - мексиканские красавицы с глазами цвета черного агата и атласной кожей знают толк в любви... Но разве это имеет значение, если рядом нет Риверы?..
        Бывали моменты, кода Фрида, стойкая Фрида Кало, чувствовала себя беспомощным ребенком: ей хотелось кричать от отчаяния, безысходной тоски, от невозможности все вернуть и начать сначала.
        …В тот день она, как обычно, шла по улице, немного прихрамывая на больную ногу. Вдалеке, над крышами домов, медленно клонилось к закату осеннее солнце, окрашивая небо багряно-золотым. Фрида остановилась, вглядываясь в затейливое сочетание красок. А когда, ослепленная лучами, отвела взгляд, перед глазами поплыли разноцветные блики, которые, кружась, вырастали в затейливые замки.
        - Здравствуй, Фрида, - от неожиданности женщина вздрогнула. Этого не может быть! Она вычеркнула его из своей жизни и навсегда закрыла страницу, связанную с Риверой. Но Диего стоял прямо перед ней, преграждая путь.
        - Зачем ты пришел? - Фрида хотела, чтобы слова прозвучали спокойно, но голос дрожал.
        Ривера, как ни в чем не бывало, стал расспрашивать о ее жизни, а потом, между прочим, рассказал, что со дня на день ожидает приезда знаменитого Льва Троцкого с женой, который, спасаясь от сталинских репрессий, решил поселиться в Мексике. Где же ему остановиться, как не в уютном доме Фриды? Только она сможет окружить заботой и вниманием советского идеолога. Тем более, что того требует не только долг мексиканского гостеприимства, но интересы партии. И Фрида согласилась.
        Кто знает, возможно, желание отомстить бывшему супругу толкнуло мадам Кало в объятия седовласого партийца, одного из вождей Октябрьской революции? Только в тот момент, как Лев Давидович и его супруга, Наталья Седова, в январе 1937 года сошли на берег в мексиканском порту Тампико и поселились в «Синем доме» Фриды, хозяйка пленила гостя. Их беседы (конечно, речь шла только о политике!) заканчивались глубокой ночью. А вскоре Фрида на личном опыте убедилась, что у советских борцов за коммунистические идеалы пыл бывает не только революционным. О чем шептал он, склонившись к маленькому ушку Фриды в рассветной тишине старинного дома? Вероятно о том, что - passion, страсть, - понятие философское... И что ее может вызвать, например, прядь темных волос на фоне белоснежной простыни... Фрида благосклонно принимала знаки внимания, как будто несколько строк любовного послания, которое Троцкий, вложив в книгу, передавал ей прямо на глазах жены, могли заменить их с Диего грубоватые шутки. «Фрида, ты похожа на породистую собаку!» - Поддразнивал ее Ривера. «А у тебя морда как у жабы!» - Парировала она, с восхищением глядя на мужа. Как давно все было!
        Не известно, чем бы закончилась эта история, но однажды, расчесывая свои великолепные волосы в ожидании визита немолодого поклонника, Фрида вдруг поняла: больше он не переступит порог этой комнаты - она не позволит. Потому что в мире есть только один человек, который способен заставить ее плакать и смеяться от счастья, и он сейчас не с ней. «Я очень устала от старика», — будто бы сказала однажды в кругу близких друзей. Несколько дней спустя пожилая чета сдержанно простившись, покинула дом семьи Кало. А вскоре разнеслась весть: Троцкий убит! В городе только и говорили о трагедии, наперебой выдвигая все новые версии. Как восприняла новость Фрида? Об этом она предпочитала молчать, как и о том, что на самом деле произошло между ней и ее гостем. Блюстители нравов уверяли: все рассказы об этом – выдумка. Но любители пикантных историй еще долго обсуждали подробности романтических отношений. Ведь не даром же одну из лучших своих работ Фрида назвала «Автопортрет, посвященный Льву Троцкому».
        Догадывался ли об этой связи Диего? Некоторые знакомые утверждали: Ривера сознался, будто в заговоре против Льва Троцкого он сыграл не последнюю роль. Правда, этому никто не поверил. Но знали они и о том, что, оставляя за собой право на адюльтер, супруг не допускал мысли о неверности Фриды. Рассказывали, будто он чуть было не застрелил американского скульптора Исама Ногучи, застав его со своей бывшей женой.
        - От этого человека можно ожидать все что угодно! –Качали головой друзья художника.
        «Надеюсь никогда не возвращаться»
        Фрида полулежала на высоких подушках: с некоторых пор боли в позвоночнике стали невыносимыми, и ее чудесное гибкое тело больше не подчинялось. Задумчиво глядя на холст, укрепленный перед ней, женщина не сразу услышала, как отворилась входная дверь. Оглянувшись застыла: на пороге стоял великан-Ривера, держа в руках охапку цветов. Ей почудилось, что когда-то давным-давно все это уже было с ней.
        - Ты пришел на мои похороны? - Она хотела быть дерзкой, но из глаз вдруг брызнули слезы, и Фрида до боли прикусила губу. Он не ответил: шагнув в комнату, опустился на край покрывала.
        Сколько лет миновало с той страшной ночи? Кажется, пять... «Может, ее вообще не было? Все - сон», - подсказывало сознание, цепляясь за спасительную ложь. Но картины на стенах, как осколки разбитого стекла, напоминали о прошлом, врезались в сердце, заставляя кровоточить истерзанную душу…
        - Диего Ривера, распишитесь здесь. Теперь вы, госпожа Фрида Кало. Именем Закона объявляю вас мужем и женой. Живите в мире и будьте счастливы, - скромная церемония завершилась. А когда гости разошлись, они вновь почувствовали себя молодоженами, как много лет назад, когда впереди была целая жизнь.
        - Ах, это очередная блажь Фриды! Не пойму, только, как ей удалось снова окольцевать Риверу? - Недоумевала молодая особа.
        - Говорят, он сам настоял на официальной свадьбе! Мадам Кало была против, но потом сдалась, - делилась последними сплетнями другая.
        Но ни та, ни другая, как, собственно, и все остальные, не знали, что эти двое поверили вдруг: Господь создал их половинками одного целого, и ни жизнь, ни смерть, не в силах изменить его замысел. «Ни с тобой, ни без тебя…» - Говорили они, подтрунивая над собственным чудачеством. «И в горе, и в радости…» - Сказали бы, стоя в храме перед алтарем, когда б их кумиром не была другая религия – коммунизм, в торжество которого искренне и беззаветно верили оба. «Диего - это все, все, что живет в минутах не-часов, не-календарей и пустых не-взглядов, - это он», - писала Фрида.
        Теперь Диего ухаживал за женой лучше любой сиделки, бережно поправляя подушки и следя за тем, чтобы у нее под рукой всегда лежал хорошо отточенный карандаш. Позже освоил роль психоаналитика, терпеливо увещевая любимую, что в сорок шесть жизнь еще не окончена, даже если тебе ампутировали до колена пораженную гангреной ногу. Он безропотно терпел перепады ее настроения, когда, стараясь заглушить боль и затяжную депрессию, она увеличивала дозу морфия. Теперь он жил только ради Фриды Кало.
        - Диего, проснись, Диего! – В тишину комнаты ворвался ее хрипловатый голос. – Подай мне мою шкатулку.
        - Отчего ты не спишь, Фрида? – Очнувшись, он не сразу понял смысл слов.
        - Возьми это старинное кольцо, Диего. Можешь считать его подарком ко дню рождения…
        - Но ведь до него еще целых две недели, ты поторопилась, дорогая. Подожди до утра: мы поговорим о том, сколько людей соберется в нашем доме, будет море цветов, и каждый произнесет что-то очень важное…
        Утром Ривера тихо вышел из комнаты, стараясь не разбудить жену. А когда вернулся, с удивлением отметил, что Фрида еще не встала. Неожиданное предчувствие холодком кольнуло сердце. Диего схватил ее за руку, но кисть безжизненно повисла...
        Фрида Кало умерла от воспаления легких 13 июля 1954 года, ровно через неделю после празднования своего сорокасемилетия. «Она держалась с каким-то необычайным достоинством и уверенностью, в глазах пылал странный огонь», - вспоминал их первую встречу Диего, стоя в окружении друзей посреди гостиной их знаменитого «Синего дома». Пожилые мексиканцы, родные и соседи, пришедшие проститься с художницей, тихо переговаривались, с суеверным трепетом вспоминая народные предания о том, что их древние боги всегда забирали в качестве жертвы самых достойных.
        И только Фрида осталась верна себе. За неполных полвека, что отпустила ей судьба, она так и не научилась плакать. «Я весело жду ухода и надеюсь никогда не возвращаться. Фрида» - записала в последний раз в своем дневнике. Ведь теперь, спустившись к центру Земли через знакомую вывеску с буквой «О», она займет место своей воображаемой подруги и там, на перекрестке дорог, будет ждать Диего.

        © Ольга ЯНКОВАЯ
        To post comments log in or sign up.