Регистрация
Обновите обложку профиля и отредактируйте данные о себе
Редактируйте основную информацию и ваш статус
Загрузите свою новую фотографию
Наталья Сергеевна Гончарова
Ангелы и аэропланы. Из серии «Мистические образы войны»
Испанки
Орхидеи
В мастерской художника
Купание лошадей
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Если вам нравится пост пользователя — отметьте его как понравившийся и это увидят ваши друзья
Комментируйте, обсуждайте пользовательские публикации и действия. Добавляйте к комментариям нужные фотографии, видео или звуковые файлы.
Поль Синьяк. Папский дворец, Авиньон
Папский дворец, Авиньон
Поль Синьяк
1900, 92.5×73.5 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Пятого декабря 1861 года родился Константин Коровин и пятого же декабря 1911 года умер Валентин Серов. Два близких друга, два крупнейших русских художника. Второй, попав к Репину в 9-летнем возрасте, был ему учеником; первый – весёлым товарищем по мамонтовскому имению Абрамцево, оставившем обо всех о них (и еще о многих других художниках) яркие, живые воспоминания.

В день рождения Коровина и смерти Серова Артхив предлагает своим читателям вспомнить миниатюру из коровинских мемуаров, которая называется «Репин, Врубель, Серов».

РЕПИН, ВРУБЕЛЬ, СЕРОВ
К Савве Ивановичу Мамонтову в Абрамцево, бывшее имение Аксакова, приехал летом Илья Ефимович Репин – гостить. Я и Серов часто бывали в Абрамцеве. Атмосфера дома С. И. была артистическая, затейливая. Часто бывали домашние спектакли. В доме Мамонтова жил дух любви к искусствам. Репин, Васнецов, Поленов были друзьями Саввы Ивановича. И вот однажды летом я приехал в Абрамцево с М. А. Врубелем.
За большим чайным столом на террасе дома было много народу. Семья Мамонтова, приехавшие родственники и гости. М. Ф. Якунчикова, С. Ф. Тучкова, Павел Тучков, Ольга Олив, А. Кривошеин, много молодежи. Мы были молоды и веселы.
Илья Ефимович, сидя за столом, рисовал в большой альбом карандашом позирующую ему Елизавету Григорьевну Мамонтову. Врубель куда-то ушел. Куда делся Михаил Александрович?! Он, должно быть, у мосье Таньона. Таньон – француз, был ранее гувернером у Мамонтова, а потом гостил у Саввы Ивановича. Это был большого роста старик, с густыми светлыми волосами. Всегда добрый, одинаковый, он был другом дома и молодежи. Мы его все обожали. Таньон любил Россию. Но когда говорили о Франции, глаза старика загорались.
Где же Врубель? Я поднялся по лестнице, вошел в комнату Таньона и увидел Врубеля и Таньона за работой: с засученными рукавами тупым ножом Таньон открывал устрицы, а Врубель бережно и аккуратно укладывал их на блюдо. Стол с белоснежной скатертью, тарелки, вина, Шабли во льду. За столом сидел Павел Тучков, разрезал лимоны, пил вино.
Но что же это? Это не устрицы! Это из реки наши раковины, слизняки.
– Неужели вы будете это есть?! – спросил я.
Они не обратили на мой вопрос и на меня никакого внимания. Они оба так серьезно, деловито сели за стол, положили на колени салфетки, налили вина, выжали лимоны в раковины, посыпая перцем, глотали этих улиток, запивая Шабли.
«Что ж это такое? – подумал я. – Это ж невозможно!»
– Русский муль, больше перец – хорош, – сказал Таньон, посмотрев на меня.
– Ты этого никогда не поймешь, – обратился ко мне Врубель. – Нет в вас этого. Вы все там – Репин, Серов и ты – просто каша. Да, нет утонченности.
– Верно, – говорит Тучков, грозя мне пальцем и выпивая вино. – Не понимаешь. Не дано, не дано, откуда взять?! Наполеон, понимаешь, Наполеон, а пред ним пленный, раненый, понимаешь, генерал… в крови. «Я ранен, – сказал мой дед, – трудно стоять. – Вы, кажется, француз?» – спросил он. Наполеон Бонапарт тотчас же поставил ему кресло. Понимаешь, а? Нет, не понимаешь!..
– А ты понимаешь, что ты ешь?
– Ну что? Что такое? – мули, вот он, спроси, – показал он на Таньона.
– Подохнете вы все, черти, отравитесь! – говорю я.
– Мой Костья, «канифоль меня сгубиля, но в могилю не звеля…», – сказал Таньон, обращаясь ко мне.
«Замечательные люди», – подумал я и ушел. Спускаясь по лестнице, я услышал голос Саввы Ивановича: «Где вы пропали, где Михаил Александрович?» Посмотрев в веселые глаза Мамонтова, я рассмеялся.
– Миша и Таньон там. Устрицы.
– Милый Таньон, он ест эти раковины и видит себя в дивном своем Париже. Я попробовал. Невозможно – пахнет болотом.
– Это, вероятно, отлично, как знать, акриды!.. – сказал И. Е. Репин.
– А вы тоже их ели? – спросил я.
– Нет, я так думаю…
– Да, думаешь? Нет, ты поди-ка и проглоти, попробуй, – смеясь, посоветовал С. И.
– Но почему же, я думаю, это превосходно! – и он пошел к Таньону…
Ночью у крыльца дома С. И. говорит мне: «Это эскарго!..» Как сейчас вижу лицо его и белую блузу, освещенную луной:
– А Врубель особенный человек. Ведь он очень образован. Я показал ему рисунок Репина, который он нарисовал с Елизаветы Григорьевны. Он сказал, что он не понимает, а Репину сказал, что он не умеет рисовать. Недурно? Не правда ли? – смеясь, добавил С. И. – Посмотрите, с Таньоном они друзья, оба гувернеры (Врубель, когда я с ним познакомился в Полтавской губернии, был гувернер детей). Они говорят, вы думаете, о чем? О модах, перчатках, духах, о скачках. Странно это. Едят эти русские мули, и ничего. Врубель аристократ, он не понимает Репина, совершенно. А Репин его. Врубель – романтик и поэт, крылья другие, полет иной, летает там… Репин – сила, земля, не поймет никогда он этого серафима.
В Москве, в мастерской моей, проснувшись утром, видел, как Врубель брился и потом элегантно повязывал галстук перед зеркалом.
– Миша, а тебе не нравится Репин? – спросил я.
– Репин? Что ты!? Репин вплел в русское искусство цветок лучшей правды, но я люблю другое.
Умерли друзья мои: Павел Тучков, Серов, Савва Иванович Мамонтов, Врубель, Таньон… Там, в моей стране, могилы их. И умер Репин… Прекрасный артист, художник, живописец, чистый сердцем и мыслью, добрый, оставив дары Духа Свята: любовь к человеку.
Да будет тебе забвенна наша тайна земная ссор и непониманья и горе ненужных злоб человеческих…

Портрет художника Константина Алексеевича Коровина
Портрет художника В. А. Серова
Портрет художника И. Е. Репина
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Рене Магритт. Голконда
Голконда
Рене Магритт
1953, 100×81 см

Диего Веласкес. Пряхи, или Миф об Арахне
Диего Веласкес. Венера перед зеркалом
Микеланджело Меризи де Караваджо. Семь деяний милосердия
Микеланджело Меризи де Караваджо. Пишущий Святой Иероним
Микеланджело Меризи де Караваджо. Мальчик с корзиной фруктов
Франсуа Буше. Купание Дианы
Франсуа Буше. Геркулес и Омфала
Франсуа Буше. Фонтан любви
Франсуа Буше. Портрет мадам де Помпадур
Франсуа Буше. Портрет мадам Помпадур
Франсуа Буше. Мельница
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Микалоюс Константинас Чюрлёнис. Соната моря. Анданте
Микалоюс Константинас Чюрлёнис. Соната моря. Аллегро
Микалоюс Константинас Чюрлёнис. Спокойствие
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Василий Иванович Суриков. Сибирская красавица. Портрет Екатерины Александровны Рачковской
Сибирская красавица. Портрет Екатерины Александровны Рачковской
Василий Иванович Суриков
1891, 50×39 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Показать ещё
HELP