Гельман vs. Гельман
ЖЖ - 2004-10-31 "Номинации" - кем меня считаютРому Лейбова от меня тошнит, Крылову я снюсь в кошмарных снах, а Проханов считает меня сатанистом. Обнадеживающе. Надо бы поразмышлять над всеми моими "номинациями". На память: английский шпион, сатанист, черный политтехнолог, провокатор, организатор взрывов в Москве, Львове и в Киеве, порученец Администрации Президента, акционист...
2017Пятая колонна. «Жид, москаль, политтехнолог» — было стандартным украинским набором. «Виновный в художественной ситуации в России» — это Осмоловский начал кампанию. Пермский проект добавил «распильщик бюджетов». Да вот, пожалуй, и всё. Мне приписывают все скандальные выставки и акции, хотя на многих я не был даже зрителем.
ЖЖ 2004-11-01 Книга "Это "Родина" моя"
Меня тут спрашивают, как я отношусь к книжке "Это "Родина" моя: хроники гениальной авантюры". Никак. Взгляд на историю через пизду. Я, хоть и персонаж, а прочитать не смог. Скучно. И без понимания.
2017 Леля, которая её написала, дочка моей давней близкой подруги, к сожалению, давно покойной, и я её устроил на работу, как просил меня её отец. А в результате получился такой шпионский роман, в котором я выглядел в не очень красивом свете — не как один из героев, а как человек, который её привел. Изначально она была очень талантливой амбициозной девочкой, в 16 лет написала прекрасную книгу про Гребенщикова, издала её, заработала, и на волне успеха уехала в США поступать в университет, собиралась заниматься серьезной литературой, но жизнь, видимо, сложилась по-другому. Вернувшись, Лёля решила, что это её шанс – можно наплевать на отношения и выдать вот такой материал. Понятно, что человек, который участвует в предвыборной кампании на позиции пресс-секретаря, обладает кучей конфиденциальной информации. Я был в очень сложной ситуации, потому что, естественно, претензии ко мне были — люди думали, что это я все придумал. Меня вообще часто обвиняют в том, к чему я не имею никакого отношения.
Интересно, что после этого она даже в Черногорию приезжала, предлагала новый проект, видимо, думала, что Марат вспомнит о маме и простит. Но дело же не в том, что «простит», — я зла не держу. Проблема-то в том, что она отношения со всеми испортила совершенно зря – книга не выстрелила, карьера писательская не сложилась.
Я вообще легко меняю(сь) и отрезаю старое, начиная новую жизнь. Может быть, в этой лёгкости кроется моя успешность. Люди до сих пор вспоминают: «Галерея! Как же круто было!». Ну был такой период в жизни. Я не жалею, что он был, а сейчас новый период – в декабре будет три года с тех пор, как я в Черногории. Я рад и даже горжусь, что в Перми с моим отъездом всё не завершилось – значит, сделал что-то нужное и правильное. Я всё время над путинскими технологами подшучивал, у них: «Если не Путин – всЁ, пиздец!» А я не понимаю, как так: человек столько лет у власти и не сумел построить систему, которая бы существовала без него.
ЖЖ 2004-11-01 Искусство vs политика
Сам же я никогда не собирался и не собираюсь ничего писать комментировать о тех политпроектах, в которых участвовал. И вообще политика меня не интересует. Я - галерист. Время от времени меня по инерции журналисты просят прокомментировать то или иное событие текущей политики. Я по инерции отвечаю, конечно, но в связи с тем, что я больше ею не интересуюсь и не занимаюсь, в моих ответах больше нет претендующих на глубину интерпретаций или информированности человека близкого к закрытым источникам информации. Остается одно – позиция. Отношение одного из деятелей современного искусства к происходящему.
2017Эта страница закрыта не только потому, что я её для себя закрыл, но ещё и потому, что политтехнолог – человек непубличный, который стоит рядом с человеком публичным. Вопрос моего участия в чьей-либо кампании – не в деньгах, конечно, а в том, что я приобрёл самостоятельное политическое значение, мне уже не нужен клиент, которому в уста надо вкладывать какие-то мысли.
Особенно сейчас, когда я три года прожил вне России, я понял, что никуда из России не уезжал, и всё, что я делаю, с Россией связано, даже если я делаю это за рубежом. Если появится игрок, который понятным мне образом хочет изменить ситуацию, я встану с ним рядом, только не в качестве политтехнолога, а в качестве особого вида политика. Но пока такой ситуации нет.
Был у меня «роман» с Медведевым: на полгода я вошёл в большое правительство. Стало понятно, что позиция министра культуры не подходит, чтобы что-то менять. Задача министра культуры – минимизировать потери при контакте культуры и власти. В этом смысле Швыдкой, как бы его ни ругали, правильно поступал. К тому же, это политическая позиция — назначь меня, тут же вылезет и что еврей, и ещё что-нибудь. Вреда было бы от моего назначения больше, чем пользы, пожалуй. Вот вице-премьер, который фактически управляет и министерством культуры, и министерством развития, и министерством туризма – это позиция, которая позволяет реально двигаться вперёд. И тогда, при Медведеве, мы говорили об этом. Собственно говоря, «Культурный альянс» был попыткой сформулировать стратегию.
Сейчас в Черногории я получаю те компетенции, которых у меня раньше не было. Например, в «Культурный альянс» мы брали только города-миллионники: исключение сделали для Твери, где проживают полмиллиона, но там сыграло стратегическое расположение. Сейчас я работаю в стране, где всего 700000 человек живёт, а в городах – по 30, 50, ну 80 тысяч, а раньше в голову не приходило, что в таких городах может существовать и развиваться культура. Так что моя нынешняя работа, среди прочего, подготовка к такому возможному (если вдруг) повороту судьбы.
ЖЖ 2004-11-01, 11-11, 11-12 Церетели vs Глазунов
Я считаю Церетели бездарностью, и об этом знают все, но почти никто не знает, что не менее одиозного Глазунова, несмотря на идеологическую чуждость, я считаю сильным и талантливым художником.
Церетели же в лучшем случае попадет в книгу рекордов Гиннеса а не в книгу "История Искусства".
Когда Церетели в 1999 г. решил делать музей современного искусства, я его познакомил с Барабановым, так как считал — раз деньги будут потрачены, может, "продать" ему профессионала в директора. После первых двух минут разговора стало понятно, что затея провальная, но разговор надо продолжать. Барабанов спрашивает: "А зачем вам музей?" Зурабушка отвечает: "Знаешь, как у них там все делается? Есть 10 музеев директора которых определяют какой художник самый дорогой". И все. Барабанов уточняет: "Так вы хотите стать одиннадцатым?" Зураб начинает таинственно шептать: "Нет, что ты. У них недавно Пикассо умер. Я хочу на место Пикассо".
2017Сейчас можно разобраться, почему так получилось. Безусловно, история Москвы и её потери связана с фигурой Лужкова, у которого был такой инструмент – Церетели. И парадоксальным образом нам повезло: если бы рядом с Лужковым был более талантливый художник, ущерба было бы ненамного меньше, а вот шансов, что всё вернётся на круги своя – меньше в разы. То, что они сделали на Манежной площади (главный ущерб) — это настолько китч, что я верю, что через 20 лет найдётся мега-олигарх, который решит поставить себе памятник, исправив это всё. Человеческая трагедия Церетели заключается в том, что конъюктура заставила его отказаться от того, что он умел. Например, у него прекрасное врождённое чувство цвета – он грузин, там много солнца и так далее. А в скульптуре, которая оказалась языком власти, он ничего не понимает, она же бесцветная. Он мне показывал эскизы Петра I, они были довольно симпатичными, но они в цвете, и парус там такой прозрачный, а скульптура – это такая висящая глыба.
ЖЖ 2004-11-03 Разделение политики и культуры
Тупицины (критики) уезжают из США. Типа нельзя жить в Америке Буша. Все мои американские друзья живут в Нью-Йорке. Они, конечно же, демократы, но вот мне подумалось: все-таки хорошо, когда политическая и культурная столицы разнесены, как Вашингтон и Нью-Йорк. Иначе техасцы бросились бы осваивать и переделывать под себя нью-йоркские клубы.
2017В целом полистоличность – это благо для сегодняшнего дня. Люди, которые занимаются урбанистикой, давно это поняли: тут у нас будет культурный центр, тут — исторический, тут — бизнес. Разнося функции, ты увеличиваешь связанность территории. Точно так же можно разнести нефтяную, архитектурную и политическую столицы. Ведь настоящая децентрализация – это не уменьшение власти центра над провинцией, а появление многих разных центров. Что касается Вашингтона и Нью-Йорка — это гениальное предвидение того, как важно создать политическую столицу независимых штатов на новом месте, построить новый город. Им было проще: они могли творить практически на белом холсте. В нашей жизни это всё гораздо сложнее, но мне это интересно — вообще всё, что связано с городами и разницей между ними.
ЖЖ 2004-11-03 Искусство не демократично
Хорошо, что искусство не демократично
2017Сейчас я говорю немножко по-другому: в искусстве особая демократия. Везде в культуре, где решения принимаются коллегиально (например, вручение премий), выбирается усреднённое, нейтральное, наименее интересное. А искусство — это диктат личности, и поэтому надо демократично менять диктаторов: в этом году дать право принимать решение одному, в следующем – другому. Это и приводит к хорошему эффекту.
Базовый совет художникам – ищите своих. Если кому-то кажется очень важным и нужным то, что мы делаем в Доме художника в Черногории, если он посмотрел годовой отчёт и его зацепило, он найдёт шанс сюда попасть. А если ему этого не надо, если это чужое, не стоит и мучиться.
Галерея существует совсем по другому принципу: я жёстко отбираю 10 художников, которых считаю великими (или думаю, что они станут великими), и мы с ними движемся в будущее.
2004 год, часть 2

Комментарии