Регистрация
Обновите обложку профиля и отредактируйте данные о себе
Редактируйте основную информацию и ваш статус
Загрузите свою новую фотографию
Интересы
Добавляйте и редактируйте ваши предпочтения
Эль Греко (Доменико Теотокопули). Мученичество святого Себастьяна
Мученичество святого Себастьяна
Эль Греко (Доменико Теотокопули)
1579, 191×152 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Если вам нравится пост пользователя — отметьте его как понравившийся и это увидят ваши друзья
Комментируйте, обсуждайте пользовательские публикации и действия. Добавляйте к комментариям нужные фотографии, видео или звуковые файлы.
Йюссе Лиферинкс. Заступничество святого Себастьяна
Заступничество святого Себастьяна
Йюссе Лиферинкс
1499, 82×55 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Фрэнсис Бэкон. Автопортрет с поврежденным глазом
Автопортрет с поврежденным глазом
Фрэнсис Бэкон
35.5×30.5 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
В 1945 году Фрэнсис Бэкон заставил мир притихнуть, явив ему «Три этюда к фигурам у подножия распятия» - одну из своих самых яростных пугающих и необъяснимых работ. Сам Бэкон считал ее своей первой большой удачей, он приложил немало усилий, чтобы собрать и уничтожить все, что написал до нее. Без малого полвека спустя он вернулся к тому, с чего начинал – переписал «Три этюда» в изысканных багровых тонах.

Случается, классические записи теряют после ремастеринга что-то трудноуловимое, но важное в звучании. С «Этюдами» произошло нечто подобное: добрав в размерах и внешнем лоске, они заметно потеряли в первобытной хтонической жути. Оригинальные «Этюды» ревели зрителю прямо в лицо. Ремейк так и просится в дорогой интерьер.

Критики встретили его прохладно. Одно из самых сочувственных и точных высказываний в адрес картины принадлежит литератору Джонатану Литтеллу, писавшему: «Бэкон добровольно жертвует незрелой грубостью, пульсирующим примитивным гневом и дикой энергией оригинала ради великолепной лирической элегантности – темной, чувственной и, самое главное, проникнутой духом живописи».

«Этюды» 1944-го было интересно разбирать на предмет влияний, источников вдохновения, двигавших рукой Бэкона помимо, а, может быть, и вопреки его воле. Случайно ли фигура слева так похожа на известную фотографию медиума Евы Каррьер, сделанную в 1920 году бароном фон Шренк-Нотцингом? Действительно ли ягодицы биоморфа на центральной створке триптиха напоминают очертаниями «Венеру с зеркалом», столь любимого Бэконом Веласкеса? А повязка у него (у нее?) на глазах – может быть, Бэкон цитирует «Осмеяние Христа» Маттиаса Грюневальда? Далее по списку.

С обновленными «Этюдами» все было уже более или менее ясно, и культурологические интриги больше не будоражили горячие головы. Публика сделалась более искушенной – в том числе по части разнообразной культурной жути. На дворе был 88-й. Стивен Кинг давно написал «Сияние», Спилберг снял «Челюсти», Дэвид Линч (к слову, большой фанат Бэкона) уже принес на телевидение наброски «Твин Пикс». Пугать мир стало сложнее, да Бэкон, кажется, и не пытался. Так зачем же ему понадобилось пересочинять один из главных своих хоррор-шлягеров?

Тот же Джонатан Литтелл советует обратить внимание на одну важную деталь: помимо прочего в «Этюдах» 88-го Фрэнсис Бэкон показывает публике болт.

В оригинальной версии триптиха тренога на центральной створке набросана бегло – она, скорее, обозначена, чем написана. В ремейке тренога воспроизведена по меркам Бэкона тщательно и реалистично. Две деревянные пластины скреплены массивным болтом и стальной пластиной, какие используют для починки ветхой мебели. По мнению Литтелла, переписывая триптих, Бэкон подсознательно искал опоры. Ему было 79. Через год ему удалят почку, еще через три он умрет. Его тело требовало ремонта. Его беспорядочная, безоглядная жизнь нуждалась хотя бы в иллюзии устойчивости. Как бы ни куражился Бэкон в своих любимых пабах в Сохо, он это чувствовал.

«Великолепная лирическая элегантность» поздней версии «Этюдов», ее сдержанная палитра и выверенные пропорции в большей степени соответствуют мироощущению Бэкона на пороге девятого десятилетия: ярость перманентного и не вполне осознанного бунта сменилась спокойным осознанием неизбежного. Вот и у левого биоморфа (ранее слепого) появилось что-то вроде взгляда. Реальность все еще страшна, но бояться уже поздно. Да и слишком уж интересно, чем все закончится.

Автор: Андрей Зимоглядов
Фрэнсис Бэкон. Три этюда к фигурам у подножия распятия (вторая версия)
Три этюда к фигурам у подножия распятия (вторая версия)
Фрэнсис Бэкон
1988, 198×147.5 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Однажды Фрэнсис Бэкон задумал написать птицу, садящуюся на траву в поле. «Внезапно линии, которые я нарисовал, стали намекать на нечто совершенно другое». – Рассказывал он позднее арт-критику Дэвиду Сильвестру. – «Из этого намека и возникла картина. Я не собирался это писать. Я ни о чем таком не думал. Просто так вышло – как будто череда случайностей, громоздящихся одна на другую». То, что получилось Бэкон назвал просто: «Живопись 1946». Дэвид Сильвестр говорил еще проще: "The butcher-shop picture" – «лавка мясника».

В округлой комнате, задрапированной занавесями цвета свежего фарша, в обрамлении мясных туш с комфортом расположился мужчина. Он темен, щеголеват – в петлице желтая бутоньерка, нога закинута на ногу. Круглая стальная конструкция (такие встречаются в казино) замыкает пространство перед ним в некое подобие арены. Бэкон ставит на черное: верхняя часть головы мужчины скрыта в густой тени черного зонта. Не исключено, впрочем, что верхней части головы у джентльмена попросту нет.

«Живопись 1946» можно назвать досрочной антологией классических бэконовских кошмаров. Действуя интуитивно, художник сорвал джек-пот. Подсознание услужливо выстроило для него в линию целый ряд образов и решений, которые займут важное место в бэконовской иконографии. В каком-то смысле эта картина указала Бэкону направление на годы вперед.

Большой любитель античной драмы, он снова и снова будет замыкать часть пространства в круг или куб, отводя этой геометрической резервации роль сцены, амфитеатра, арены – иногда гладиаторской, а иногда цирковой. Он будет щедро кормить публику мясом, находя в парных тушах особую красоту. Живущие самостоятельной жизнью рты станут его обсессией, зонты – излюбленным аксессуаром. К слову, именно здешнее - дебютное - появление зонта спровоцировало у критиков наибольшее количество толкований. Кто-то счел темного джентльмена – Невиллом Чемберленом, излишне миролюбивым премьер-министром Великобритании, который часто появлялся на публике с зонтом, и даже превратил на какое-то время этот невинный предмет в символ попустительства фашистской агрессии. Кто-то назвал зонт «обычным приемом фаллического символизма сюрреалистов». Кто-то резонно рассудил, что зонт – идеальный инструмент для того, чтобы скрыть глаза и подчеркнуть рот – прием, который стал для Бэкона практически визитной карточкой.

Есть, впрочем, кое-что, отличающее «Живопись 1946» от большинства бэконовских полотен. По меркам Бэкона, это неожиданно прямолинейное высказывание, едва ли оно нуждается в сложных трактовках. Его суть исчерпывающе сформулирована в названии. Какое время – такая и живопись. XX век продолжается. Собираясь на ужин, убедитесь, что вас нет в меню.

Автор: Андрей Зимоглядов
Фрэнсис Бэкон. Живопись 1946
Живопись 1946
Фрэнсис Бэкон
1946, 198×132 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Рафаэль Санти. Голова молодого апостола. Эскиз к картине "Преображение"
Голова молодого апостола. Эскиз к картине "Преображение"
Рафаэль Санти
1519, 37.5×27.8 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Ян Брейгель Младший. Аллегория тюльпаномании
Аллегория тюльпаномании
Ян Брейгель Младший
1641, 31×49 см
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Показать ещё
HELP