Регистрация
Обновите обложку профиля и отредактируйте данные о себе
Редактируйте основную информацию и ваш статус
Загрузите свою новую фотографию
Хорошо известно, что долгое время у нас функции мецената брало на себя государство. Именно через систему государст¬венных субсидий и политику поддержки определенных направ¬лений формировался характер художественного процесса. С первых лет советской власти образовалась достаточно жестко централизованная система, управляющая развитием искусства. Вне этой системы и помимо неё художник выжить как творческая личность просто не мог. Всей логикой развития государствен-ной системы меценатства он вынуждался к полному подчинению её требованиям.
В перестройку острой критике подвергались недемо¬кратические по своему характеру формы организации нашей художественной жизни. Критики писали о том, что художественная политика в нашей стране определялась главным образом идеоло¬гическими моментами, фокусирующимися в личных взглядах чи¬новников от искусства, выступающих в данном случае как своеобразные узурпаторы власти над миром искусства. Система за¬казов, позволяющих формировать художественный процесс определенным образом, для «перестроечных» авторов выглядела полной противоположностью системе, ориентированной на свободный ры¬нок. И характерно, что в этом случае идеализируется рыночный механизм управления искусством, который воспринимается как более «объективный», не заставляющий художника подчинять¬ся мнению худсоветов.
В самом деле, хорошо известно, что практически весь пери¬од, относящийся к периоду «советского искусства», вопросы закупки произведений, заключения договоров с художниками, распределения по музеям их работ находились в компетенции узкого круга лиц, решались «сверху». Бюрократические формы управления художественной жизнью не могли не сказаться на уровне искусства, превращении мно¬гих произведений в своего рода «лжетовар», который отвечал всем установленным «сверху» критериям и закупался по доста¬точно солидным ценам, но не мог удовлетворить эстетическим требованиям, спросу его действительных потребителей — зри¬телей. Уничтожение рынка художественной продукции и концент¬рация власти над развитием художественного процесса в руках чиновников надолго извратили естественное развитие искусст¬ва.
Так продолжалось почти до начала 1987 года, то есть до то¬го момента, когда отдел по экспорту художественных произведе¬ний Всесоюзного художественно-производственного комбината им. Вучетича разрешил продавать произведения, экспонировавшиеся на теперь уже знаменитой XVII молодёжной выставке. Так пере¬секлись новые тенденции в развитии искусства и в развитии форм его организации. Пересеклись на той самой XVII молодёж¬ной, которая стала пунктом отсчета неудач и завоеваний, от¬крытий и потерь «новой волны», движущейся из замкнутого про¬странства московских и ленинградских мастерских в мир боль¬шого арт-бизнеса.
Возможность свободной продажи произведений художников-авангардистов сразу же создала принципиально новые условия его развития. Если до этого момента художественный экспорт распространялся лишь на произведения вполне официальные и «идеологически выдержанные» то теперь открылся мощный кла¬пан, выпустивший на Запад все прежде неизвестное «андеграундное» искусство. Конечно, многие из «неофициальных» художников на Западе были достаточно хорошо известны, но они не обладали никаким статусом в рамках нашей системы закупки и распространения произведений, часто не являясь даже членами Союза Художников. Именно поэтому иностранцам, желающим при¬обрести произведения художников, о которых они были наслыша¬ны, официальные инстанции либо отвечали отказом, ссылаясь на отсутствие такового автора «в списках», либо вовсе не считали необходимым отвечать. Проблема снималась сама собой.
Хотя даже официальное искусство продавалось по крайне низ¬ким, практически «оптовым» ценам, никакой реальной заинтере¬сованности в регулировании экспортных отношений с западными галеристами, интересующимися нашими «неформалами» не было. Рынок возник внезапно, внезапен был и успех «новой волны», а на место борьбы за разрешение на вывоз встала борьба за нормальные рыночные цены, не определяемые произволом худо¬жественных советов, а диктуемые спросом и предложением.
В публикациях конца 80-х годов прошлого века резко осуждались прежние, сугубо чиновничьи методы управления художественным процессом, приводились многочисленные факты неизбежных при такой форме организации злоупотреблений и все чаще встречалась идея о необходимости исправления создавшегося положения, требова¬ние простора свободному действию закона стоимости в сфере художественной жизни.
Переориентация нашей художественной жизни на новую систе¬му её организации — объективное условие её развития, но она же несла в себе и возможность появления опасной тенденции, сопряженной не просто с хозрасчетным началом, а и с обычными, коммерческими по своей сути, подходами, превращающими искусство из цели в средство. Показательно, что даже среди запад¬ных менеджеров возникала определенная оппозиция по отноше¬нию к чисто коммерческому подходу к искусству, появлялись взгляды о необходимости политики дотаций, субсидий, различ¬ных форм поддержки художественного процесса, не связанных непосредственно с той прибылью, которую может принести про¬изведение искусства. Так, один из французских театральных предпринимателей в своем интервью «Литературной газете» считает необходимым напомнить своим советским коллегам о губительности полного самофинансирования в сфере искусства.
Прежняя эйфория по поводу «освобождающей» функции рынка постепенно сменяется более трезвым на него взглядом. В брежневские времена в нашей науке традиционным было резкое противопостав¬ление коммерческой ориентации западного художественного про¬цесса формам организации художественной жизни в нашем общест¬ве, но сегодня становится все более очевидно, что ситуация складывается далеко не однозначно. С одной стороны, художест¬венная жизнь в западном обществе гораздо более многогранна, чем недавние попытки её теоретического осмысления, сводимого к той или иной разновидности формулы «все на продажу», а с другой стороны, элементы коммерческих форм развития художе¬ственного процесса так бурно перерастают в нашем отечестве в центральный способ его функционирования, что их осмысление становится актуальнейшей задачей объективного исследователя. Сами художники «новой волны» прекрасно отдают себе отчет в том, что «неофициальность» их искусства придает им определен-ный, в современных условиях весьма престижный, статус. С. Гундлах пишет в своей статье «Фурманный переулок»: «Все мы вышли из неофициального искусства и там хотели бы оставаться. Давай¬те плюнем сейчас на патетические инвективы времен застоя и коррупции и признаемся, что неофициальное искусство — хорошее дело. При этом, мне кажется, стоит поменять акценты. Не то чтобы существует Искусство в где-то сбоку-припеку неофициаль¬ное альтер-эго к нему крадется с камнем за пазухой и малийским крисом в зубах, а ровно наоборот: есть Искусство и искусство, угодное правящей администрации, ею субсидируемое и охраняе¬мое» .
Мое поколение вышло на сцену современной художествен¬ной жизни стремительно и эффектно. После недолгого пери¬ода работы на чердаках и в подвалах художники почти сра¬зу же перебрались в достаточно комфортабельные условия, предоставляемые организаторами многочисленных фестивалей «неофициального» русского искусства за рубежом. Помимо этого внешнего фона деятельности важным отличием стали и внутренние особенности принципов творчества, выделяющие «восьмидесятников» среди художников прежних десятилетий. Уже во времена, когда об этих художниках еще никто не слы¬шал, у них наметилась странная тяга к созданию мифологии собственного творчества, которую Свен Гундлах однажды срав¬нил с игрой в «Кондуит и Швамбранию». Создание ореола во¬круг своей творческой деятельности, и даже скорее вокруг того, что считалось «творческим стилем» жизни почти сразу же переросло в такое свойство «новой волны» как ее популярность, практически не зависящую от качества самих произве¬дении. Возможно, что в наших условиях еще раз воспроизвелось ставшее характерным и для современного Запада явление, получившее в современной англоязычной литературе наименова¬ние «безумие известности» (frenzy of renown)
С момента выхода неизвестных прежде художников на запад¬ный рынок самым незначительным фактам их биографии стали придавать небывалое значение, пресса и специальные журналы как бы перевели на массовый уровень то, что раньше было ми¬лой «швамбранской» игрой в кругу близких и друзей. Убежде¬ние в личной избранности получило общественное признание, а интерес публики, в свою очередь, подстегивал средства массо¬вой информации.
Сегодня всё снова вернулось на круги своя и милая домашняя игра для своих снова утратила сколько-нибудь существенное социальное звучание , превратившись в междусобойчик, интересный только его организаторам, ставшим и единственными зрителями и благодарными читателями собственных опусов о собственном искусстве.
Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь.
Если вам нравится пост пользователя — отметьте его как понравившийся и это увидят ваши друзья
Комментируйте, обсуждайте пользовательские публикации и действия. Добавляйте к комментариям нужные фотографии, видео или звуковые файлы.
HELP