Тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах.

Тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше – это даже не художественное направление и не объединение, а живописная тенденция, набор идей, манера, проявившаяся в 1880-1910 годах в Америке. Отдельного художника редко называют абсолютным тоналистом, но уверенно отыскивают в его галерее несколько тоналистских работ. Тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше стал символом перехода от академизма к модернизму в Америке, дополнительным, запасным выходом в современное искусство в обход импрессионизма.

Термин «тонализм» никто, конечно, в конце XIX века не употреблял. Его придумала Ванда Корн, историк искусства, только в 1972 году. А сами художники, когда желали присвоить собственным поискам название, чаще всего говорили «люминизм» (от латинского - «светящийся»), не отделяя себя пока от предшественников-пейзажистов 1850-1870 годов.
Джордж Иннесс. Ниагара
Ниагара
Джордж Иннесс
1894, 76×114.3 см

Настроение, а не впечатление


Размытые очертания предметов, зыбкие состояния, туманы, дымки, отражения, видимые, выразительные мазки. На первый взгляд кажется, что тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше – только разновидность импрессионистского взгляда на мир. Ничего подобного. Это взгляд не только с другой стороны океана, но и изнутри другой художественной истины. По правде говоря, состояния природы, перемены освещения, точность цветовых сочетаний художников-тоналистов не интересовали. Они внимательно наблюдали за природой, делали пейзажные зарисовки, но приносили эскизы в мастерскую – и использовали их только как воспоминания о собственном неповторимом настроении, эмоции, пережитой в момент созерцания пейзажа. Простая передача факта их не интересовала, лишние детали, которые не остались в памяти, считались несущественными. У каждого воспоминания – особая тональность, особое настроение, наконец, особое духовное переживание, которое и становится в конце концов основой картины.
Джеймс Эббот Макнейл Уистлер. Симфония в белом, № 3
Симфония в белом, № 3
Джеймс Эббот Макнейл Уистлер
1867, 52×76.5 см

Сумерки и музыка


Тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше легче всего опознать по колористическому решению: один доминирующий цвет-настроение или несколько близких, неконтрастных цветов, сумеречных, приглушенных, гипнотических. Свет рассеян – и пробивается сквозь насыщенный воздух как через осязаемую, плотную субстанцию.

Тоналисты не ищут яркого солнечного света, как французские импрессионисты. В поисках смысла времени и смысла места они выбирают промежуточные состояния природы: сумерки, заря, туман, морское влажное марево. Определяя место человека в мире, выбирают фоном к портрету пустые стены или бесконечную сумеречную глубину заднего плана, спокойное одиночество и отстраненность. Тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше – замысловатый, авангардный подход к изображению окружающего мира, отвергающий как академическое копирование натуры, так и импрессионистскую живописную объективность сиюминутности.


Джеймс Эббот Макнейл Уистлер – самый первый и последовательный художник-тоналист. Американец-космополит, проживший большую часть жизни в Лондоне и Париже, учился в Париже у Глейра и писал рядом с французскими импрессионистами. Уистлер изобретателен и умен, эстетствующий гений с отвратительным характером, он придумывает называть картины музыкальными терминами: аранжировка, ноктюрн, симфония. Он выносит сюжетное описание картины или имя портретируемого за скобки. Цвет и гармония цвета – настоящее содержание картины, сюжет – только повод. Это прежде всего «Ноктюрн в сером и золотом», ах да, это еще и снег в Челси.

Джеймс Уистлер уехал из Штатов в 1855 году и никогда больше не возвращался. Но именно он, транснациональный художник, выработал уникальную собственную манеру, развиваясь внутри французского импрессионизма – и возродил, взрастил в этой манере отчетливо «американскую интонацию». Российский искусствовед Михаил Герман сказал об Уистлере: «Этот художник, так мало проживший на родине, стал, рискнем предположить, для американской живописи едва ли не тем же, чем Мане – для французской».

В Лондон и в Париж к нему приезжают учиться молодые американские художники. В течение двух лет он преподает для «пяти калифорнийских девушек» - так в прессе называли юных художниц из Сан-Франциско, которые учились у Уистлера в Париже и получали от мастера нарочито больше внимания и расположения, чем ученики мужского пола.

Франко-англичанин Джеймс Уистлер, французы-барбизонцы, американский пейзажист Джордж Иннесс и еще калифорнийские туманы – это исчерпывающий список истоков американского тонализма.
Джордж Иннесс. Форель Брук
Форель Брук
Джордж Иннесс

По погодным условиям


Американский искусствовед Харви Джонс утверждает, что тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше – манера, рожденная под воздействием двух мощных живописных влияний и одного климатического. Это объясняет, почему территориально тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше обосновался на берегу Тихого океана, в северной Калифорнии.

Первое влияние – это, конечно, Джейсмс Уистлер, у которого учился Артур Фрэнк Мэтьюс. Вернувшись в Сан-Франциско, Мэтьюс преподает в Школе дизайна Марка Хопкинса при Институте искусств. Со временем он станет директором института и вдохновит манерой Уистлера не только студентов-живописцев, но и будущих монументалистов, дизайнеров. Жена Мэтьюса Люсия была одной из тех «пяти калифорнийских девушек», к которым Уистлер в Париже благоволил.

Второе влияние – живопись американца Джорджа Иннесса, замысловато замешанная на академической традиции и находках французских художников-барбизонцев, а также Камиля Коро. Иннесс учился в мастерской по гравированию географических карт, после чего всегда стремился к топографической точности пейзажа, и всерьез проникся учением Эммануила Сведенборга, благодаря которому складывалось его мистическое мироощущение: все элементы зримого мира – эманация Бога. После 1880 года живопись Иннесса – чистый тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше .

И, наконец, третье влияние – влажный климат Калифорнии с его утренними и вечерними туманами и дымками. В Калифорнии нет резкой смены времен года, пейзажи круглый год не меняют цвета: серо-зеленые эвкалипты и оливы, выгоревшая, выцветшая охристо-зеленоватая трава, серые туманы.

И пока на другом океанском берегу Америки, недалеко от Нью-Йорка, в знойной летней художественной школе в Лонг-Айленде, под ярким солнцем Уильям Чейз демонстрирует студентам особенности импрессионистской живописи, художники-тоналисты в северной Калифорнии смешивают на палитре все оттенки серого, табачно-охристого и глубокого синего.


Тоналист Уильям Кейт рассказывал на лекции в Калифорнийском университете: «Когда я начал писать, я не мог найти достаточно высоких гор и достаточно захватывающих закатов, к которым стремилась моя кисть. Но со временем, приобретая опыт, я научился довольствоваться простой натурой: небом, холмами, несколькими деревьями. И теперь мне этого совершенно достаточно, чтобы выразить любое переживаемое мной чувство».

Правильная тональность


Картины калифорнийских художников-тоналистов разошлись по национальным американским музеям и частным коллекциям, о них мало слышали европейские любители искусства. Чаще всего в связи с этим -измом вспоминают об одном только Уистлере. Но в американской искусствоведческой традиции, говоря о тонализме, имеют в виду целое поколение художников, настроившихся под влиянием Уистлера на особую лаконичную, созерцательную живописную тональность. Это и Артур Мэтьюз, и его жена Люсия, и Уильям Кейт, о которых уже шла речь. И еще несколько важных, заметных художников.

Ноктюрны. Сам Уистлер говорил, что единственный художник, который может писать ноктюрны, это Чарльз Ролло Питерс. Его называли Принцем Тьмы и Поэтом ночи. Он писал только ночные пейзажи, неразличимо темные или залитые лунным светом, развалины Сан-Франциско после землетрясения в 1906 году и прибрежные виллы в заливе Монтерей.

Симфонии. Готтардо Пьяццони любил закаты и время восхождения луны. У него был личный лунный календарь и семейная традиция – каждый вечер Пьяццони выводил родных на высокий холм рядом с домом встречать появление луны. Он работал в основном с декоративными фресками – и архитектурные особенности этой живописной основы упрощали работы Пьяццони: он корректировал перспективу, стилизовал формы, выводя их часто в абстракцию, и ровно и чисто накладывал тихие цвета, серый, коричневый, синий.


Аранжировки. Наполовину мексиканский индеец, наполовину испанец, Хавьер Мартинес наряжался в синие рубашки и красные галстуки, носил длинные волосы. Артур Мэтьюс, преподававший Мартинесу в школе дизайна, рекомендовал своему юному студенту идти прочь и расписывать вагоны. Но Хавьер оказался редким упрямцем – закончил школу, получил стипендию на обучение в парижской Школе изящных искусств. И в Париже, и по возвращении в Сан-Франциско, Мартинес кутит, эпатирует, путешествует, собирает в мастерской богемную публику. И при этом 50 лет, не отступая и не бунтуя, пишет тихие, гипнотические, сонные и умиротворяющие картины.


Тоналистские картины легко находятся в галереях американских художников, писавших по большей части в импрессионистской манере – в снежных пейзажах Джона Твахтмана или ночных городских пейзажах Чайльда Гассама. Но чистый тонализм×Тонализм сравнивают с джазом. Потому что и тот, и другой звучат по-американски, потому что одна несложная тема, один простой цвет разворачиваются здесь бессюжетно, эмоционально, виртуозно, во множестве оттенков и нюансов. Как клубная импровизация: короткая музыкальная фраза, перекатывающаяся в бесконечных вариациях, или белое платье на белом фоне, белые тени на белых стенах. читать дальше , эта характерная, самобытная западно-американская линия в новом искусстве, тускнеет уже к 1920-м годам. Новые поколения художников экспериментируют с сюрреализмом, абстрактной живописью, фовизмом. Америка, молодая страна без многовековой академической традиции, легко подхватывает европейские живописные эксперименты и параллельно наращивает основательную национальную реалистическую оболочку.


Тонализм: шпаргалка



Художники, чьи работы близки этому направлению:


Джеймс Эббот Макнейл Уистлер, Уильям Кейт, Артур Мэтьюс, Джордж Иннесс, Готтардо Пьяццони, Артур Аткинс, Хавьер Мартинес, Чарльз Ролло Питерс, Томас Уилмер Дьюинг.

Знаковые картины


Джеймс Уистлер. Аранжировка в сером и черном №1. Портрет матери. Эстетский психологизм, дотошное равновесие и почти математически блестящая композиционная схема. Та же спокойная, химически выверенная гармония – в минималистичном живописном решении. Очень смело. И при этом основательность и внимание к быту, ощущение монументальности места – очень по-американски.
Джеймс Эббот Макнейл Уистлер. Аранжировка в сером и черном №1. Мать художника
Аранжировка в сером и черном №1. Мать художника
Джеймс Эббот Макнейл Уистлер
1871, 144.3×162.5 см

Джеймс Уистлер. Ноктюрн в черном и золотом. Падающая ракета. Почти абстрактная картина с едва опознаваемыми фигурами, ускользающий призрак реальности, а не реальная ночь с фейерверком, густой черный цвет и рассеянный, готовый исчезнуть свет. Лучше всего подходит для контрастного сравнения тонализма с импрессионизмом.
Джеймс Эббот Макнейл Уистлер. Ноктюрн в черном и золотом. Падающая ракета
Ноктюрн в черном и золотом. Падающая ракета
Джеймс Эббот Макнейл Уистлер
1875, 60.3×46.6 см

Вы эксперт, если:


- знаете, что Джеймс Уистлер – один из первых, но не единственный художник-тоналист,

- можете отличить вечерние пейзажи Писсарро или Моне от ноктюрнов Гассама или Уистлера – по колористическому решению,

- ищете в пейзажах художников-тоналистов настроение и духовное откровение, а не географическую точность изображенной местности.

Вы профан, если:


- считаете, что любая картина с нечеткими очертаниями предметов – это импрессионизм×Об импрессионизме вы наверняка знаете очень много: и фамилии художников-корифеев назовете, и в музее запросто отыщете зал, где мерцает водная гладь и один и тот же мотив написан в разное время суток, и про скандал на первой выставке наверняка вспомните, и даже Моне от Мане отличите. А значит, пора переходить на следующий уровень: все, что вы еще хотели узнать об импрессионизме. читать дальше и ничего больше,

- уверены, что в Америке до Гранта Вуда и Эдварда Хоппера настоящего искусства не было.

Заглавная иллюстрация: Джеймс Уистлер. Симфония в сером и зеленом: Океан, 1866
Автор: Анна Сидельникова