Портреты великих — какой школьник их не помнит? Они встречали нас в кабинетах «русского-литературы» и музыки, разбавляли собой плакаты с формулами в кабинетах физики и химии, то развешенные в лаковые рамочки, то собранные на единый стенд, цветные или чёрно-белые. Сегодня мы ностальгически попытаемся вспомнить те выгоревшие, ушедшие от плохой печати то в зелень, то в желтизну портреты, а заодно и вспомнить, чьей кисти принадлежит какой.

По части оформления портретами физика и химия разнообразием не баловали — кабинет первой украшал обычно сэр Ньютон в длинном завитом парике и Ломоносов в парике с косичкой. Представлять химию было поручено Менделееву (и то не всегда). Кабинет музыки обычно радовал буклями Баха, львиной гривой и неистовым взглядом Бетховена и пугающим обрюзгшим Мусоргским в больничном халате.
Илья Ефимович Репин. Портрет композитора М. П. Мусоргского
Портрет композитора М. П. Мусоргского
Илья Ефимович Репин
1881, 71.8×58.5 см

"Павел Третьяков купил портрет, не видя его, а лишь услышав, что Репин в госпитале пишет больного Мусоргского... Особая проникновенность этого портрета обусловлена тем, что меньше всего в своем состоянии Мусоргский мог «позировать». Не имея возможности установить мольберт, Репин просто пристраивался рядом с тяжело больным другом и чуть ли не «на коленке» писал Мусоргского..." - описание картины в Артхиве.



1.1. Иван Николаевич Крамской. Портрет химика Дмитрия Ивановича Менделеева. 1878
1.2. Гравюра×
Литография (от гр. Litos – камень) – способ получения гравюры, при котором краска наносится на поверхность под давлением. При этом оттиск создается с гладкой поверхности, которая, вследствие химической обработки, способна удерживать нанесенный пигмент на основе олифы на определенных фрагментах. Технику изобрели в Германии как более дешевый аналог офорта, позволяющий тиражировать изображения. Это и поспособствовало тому, что литографию начали широко применять в типографиях. Помимо этого она была востребована в искусстве XIX-XX веков, в частности, такими мастерами, как Анри Матисс (Henri Matisse), Франсиско Гойя (Francisco José de Goya), Сальвадор Дали (Salvador Dalí).
читать дальше
Поля Сюарта с портрета работы Готфрида Кнеллера. Портрет Исаака Ньютона. 1689
Йозеф Карл Штилер. Портрет Людвига ван Бетховена
Портрет Людвига ван Бетховена
Йозеф Карл Штилер
1820, 62×50 см

Богаче всего себя украшал кабинет литературы.




С единообразных тёмных фонов на школьников обязательно взирали Крылов, Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Островский, Толстой и Достоевский, к которым порой добавляли Фета, Тургенева, Лескова, Чехова и уж совсем изредка Радищева. Карамзина и Державина.
Разнообразие в подаче не приветствовалось, шанс встретить Пушкина в виде небрежного профильного автопортрета с полей рукописей или летящим наброском Нади Рушевой был ничтожно мал — представлять детям облик великих писателей должны были не менее великие художники.
Карл Павлович Брюллов. Портрет баснописца Ивана Андреевича Крылова
Портрет баснописца Ивана Андреевича Крылова
Карл Павлович Брюллов
1839, 102.3×86.2 см

Портрет Крылова был деталью обязательной, ведь его басни занимали изрядный кусок учебника литературы. Ивана Андреевича, любителя суровых трудяг-муравьёв, для нас запечатлел великий Карл Брюллов. Благодаря его романтической кисти этот портрет хоть немного выделяется из общего ряда — за счёт любимого Брюлловым драматически-красного фона. Сполохи на заднем плане и игра розовато-красных рефлексов сообщают мясистому лицу Крылова интересную бледность, которая вряд ли была свойственна этому сибариту и гурману, а портрету в целом — изрядную патетичность.

По воспоминаниям современников, работа над портретом шла тяжело: «Карл и зубы ему заговаривал, и заставлял учеников читать вслух, — тучный старик каждые четверть часа с неожиданной лёгкостью поднимался с кресел и твердил, что ему пора, что некогда, что время позднее, что Карл, хотя и Великий, такой же великий лентяй, портрета всё равно не закончит, завтра же забудет про него, только намучит сидением. Карл сердился, хватал Ивана Андреевича за плечи, силком заталкивал обратно в кресло и, распалясь, старался написать в один сеанс — другой раз старика в мастерскую калачом не заманишь.»

Портрет, кстати, закончен не вполне: нижний край картины так и остался в стадии подмалёвка, а кисть руки была дописана уже после смерти баснописца учеником Брюллова: «Оставалась ненаписанной кисть руки, лежащая на спинке кресла, когда Иван Андреевич встал на ноги с такой уверенностью, что ясно стало, больше уже не усадишь. Карл засмеялся: «Какой нетерпеливый мужчина!» — и показал кистью на кусок незакрашенного холста в том месте, где должна быть рука. Крылов, улыбаясь глазами, сказал: «Рука на твоей совести, Карл Павлович. Я пари держу, что ты её до моей смерти не соберёшься написать!»
Орест Адамович Кипренский. Портрет А. С. Пушкина
Портрет А. С. Пушкина
Орест Адамович Кипренский
1827, 54×63 см

Следом за Крыловым идёт, естественно, "наше всё" — Александр Сергеевич Пушкин в подаче Ореста Кипренского. «Себя как в зеркале я вижу, но это зеркало мне льстит»: взгляд мимо зрителя и вверх, небрежные кудри, шотландский плед через плечо, полированные длинные ногти на смуглой руке и бронзовая муза с лирой на тумбе позади.

Почему был выбран именно Пушкин Кипренского, а не более мягкий, «домашний» Пушкин Тропинина?

Вероятно, его забраковали именно из-за "домашнести". Негоже солнцу русской поэзии перед школьниками в халате сидеть, достаточно того, что они классу к седьмому все узнают, что он был дуэлянт, хулиган и бабник.
Василий Андреевич Тропинин. Портрет Александра Сергеевича Пушкина
Портрет Александра Сергеевича Пушкина
Василий Андреевич Тропинин
1827, 68×56 см

Где Пушкин — там и Лермонтов: неизменно кисти П. Е. Заболотского, большеглазый, с тонкими усиками, в красном лейб-гвардейском ментике, расстёгнутом не по форме, чтобы все понимали тягу юного корнета к свободе. Из всех литературных портретов он самый хорошенький, поэтому девочки влюбляются в него. Что на самом деле Михаил Юрьевич был низкоросл, кривоног, непропорционально сложен, вовсе не так большеглаз («глаза небольшие, калмыцкие»(с) и с отвратительным характером они узнают (если захотят) позже. Хотя для того, чтобы это понять, достаточно прочитать «Героя нашего времени». Почему же портрет Заболотского столь очарователен?
Петр Ефремович Заболотский. Портрет поэта Михаила Юрьевича Лермонтова
Портрет поэта Михаила Юрьевича Лермонтова
Петр Ефремович Заболотский
1837, 28×36 см

Вероятно потому, что поэт и художник дружили (Лермонтов брал у Заболотского уроки живописи), а дружба — отлично зелье красоты. Впрочем, и без этого некоторая порция лести в портрет попала бы наверняка — русская портретная живопись начала 19 века технична, академична и изрядно комплиментарна и любой художник, получивший образование, прекрасно знает, что надо увеличить, уменьшить, где выровнять тон кожи и когда добавить «тень глубокой мысли на челе».

Следующим за Лермонтовым (как объект влюблённости школьниц) был Гоголь — длинноволосый, лукаво улыбающийся, похожий на кардинала Ришелье в отечественных «Трёх мушкетёрах», написанный на фоне неба, а не пыльной драпировки.
Федор Антонович Моллер. Портрет писателя Николая Васильевича Гоголя
Портрет писателя Николая Васильевича Гоголя
Федор Антонович Моллер
47×59 см

Портрет этот — и в самом деле весьма удачный — писатель заказал для матери в Италии, у своего хорошего знакомого, жившего там в то время, художника Моллера. К написанию портрета Николай Васильевич отнёсся серьёзно. «Гоголь, по-видимому, думал тогда, как бы сняться покрасивее, надел сюртук, в каком его никогда не видели ни прежде, ни после, растянул по жилету невероятную бисерную цепочку; сел прямо, может быть, для того, чтобы спрятать от потомков, сколь возможно более, свой длинный нос, который, впрочем, был не особенно длинен...» - Н. В. Берг.



Литераторам-романтикам на смену пришли литераторы-реалисты — Островский, Толстой, Достоевский, Тургенев, Лесков, которых, в свою очередь, взялись увековечивать художники-реалисты — Перов, Крамской, Ге, Репин… Закончилось время приглаженных причёсок, тщательно подобранных костюмов и демонстративной благообразности, теперь ценились естественность, домашние наряды и некий намёк на тяжкую думу во взгляде. Или, говоря словами В. В. Стасова: «Обращение русского художника к настоящей правде и жизни, в том числе и в портрете, началось со времени нарождения в русском искусстве той самой национальности, правдивости и оригинальности, которые уже давно существовали в русской литературе».

В портрете драматурга А. Н. Островского кисти В. Г. Перова мы можем наблюдать всё вышеперечисленное разом — взгляд литератора суров и светел, борода демонстративно нечёсана, а подбитый мехом домашний халат смотрится, как нечто среднее между заячьим тулупчиком пушкинского Пугачёва и мантией провинциального короля Лира.
Василий Григорьевич Перов. Портрет драматурга А. Н. Островского
Портрет драматурга А. Н. Островского
Василий Григорьевич Перов
1871, 103.5×80.7 см

Впрочем, рядом с перовским же портретом Достоевского портрет Островского выглядит вполне невинно.


Василий Григорьевич Перов. Портрет писателя Федора Михайловича Достоевского
Портрет писателя Федора Михайловича Достоевского
Василий Григорьевич Перов
1872, 99×80 см

Фёдор Михайлович работы Перова пугает, как Голем: землистое лицо с остановившимся взглядом , словно из глины слепленная одежда, с которой тело кажется намертво слипшимся и жуткие кисти рук со сцепленными в замок пальцами (на виду девять, но постоянно кажется, что их в два раза больше).


Великий И. Н. Крамской тоже одарил школьные кабинеты несколькими литературными портретами, написанными по заказу неугомонного Третьякова: измученным Салтыковым-Щедриным с глазами в красных веках и уже традиционно всклокоченной бородой и волосами (некогда большому писателю и вице-губернатору Твери за хлопотами волосы чесать), печальным, уже смертельно больным Некрасовым, скучающим Грибоедовым и хмурым Львом Николаевичем Толстым.

"...С 1869 года Третьяков начал заказывать портреты знаменитостей, заботясь не только о художественной, но и об исторической ценности коллекции. Дело это требовало большой деликатности и недюжинных организаторских способностей. Уговорить позировать Чайковского, не умевшего усидеть нескольких минут перед объективом фотоаппарата. Найти художника, который быстро и «без мучений» напишет портрет Достоевского. Убедить скромного Гончарова, что он достоин не менее Толстого. Склонить Крамского написать Тургенева после того, как это не вполне удалось самому Репину... Бывало, Третьяков разведывал, не гостит ли сейчас кто-нибудь из художников неподалеку от какой культурной иконы тех лет. И сводил портретиста с моделью где-нибудь в Европе — а ведь в те годы не было мобильной связи и соцсетей.." - материал о Павле Третьякове в Артхиве.


Иван Николаевич Крамской. Портрет писателя Льва Николаевича Толстого
Портрет писателя Льва Николаевича Толстого
Иван Николаевич Крамской
1873, 98×79 см

За графом Толстым художнику пришлось побегать — позировать тот долго отказывался, но, в конце концов, сдался.

Взгляд Толстого, сидящего перед пустым — ни книг, ни рукописей — столом в рабочей блузе, Крамскому удался особенно.
Софья Андреевна Толстая писала о работе Крамского сестре так: «У нас теперь всякий день бывает художник живописец Крамской, и пишет два Левочкиных портрета масляными красками... Замечательно похоже, смотреть даже страшно».
И в самом деле «даже страшно» — из-под нависших бровей граф транслирует зрителю что-то весьма неприятное. К примеру: «А ты прочитал "Войну и мир"? А второй том? А если проверю?».
Иван Николаевич Крамской. Портрет А.С. Грибоедова
Портрет А.С. Грибоедова
Иван Николаевич Крамской
1873, 57×66 см

А вот Грибоедова Крамскому уговаривать не пришлось — отказаться от позирования тот не мог, так как на момент написания портрета был, к сожалению, мёртв. Впрочем, Крамской к делу подошёл серьёзно. Не довольствуясь сохранившейся литографией, отыскал все возможные наброски и переговорил с людьми, помнившими поэта,а также с художником Каратыгиным, писавшим акварельный портрет Грибоедова.
В силу специфики заказа для этого портрета Крамскому пришлось смирить свою вольную кисть, поэтому портрет получился в добротном академическом стиле.
Иван Николаевич Крамской. Портрет писателя Ивана Александра Гончарова
Портрет писателя Ивана Александра Гончарова
Иван Николаевич Крамской
1874, 94×114 см

Впрочем, в «расширенном писательском наборе» есть ещё одна работа Крамского, выпадающая из "непарадно-небрежного стиля". Сидящий в кресле И. А. Гончаров величественен, благостен и радует глаз крахмальной сорочкой и седыми (для разнообразия причёсанными) бакенбардами.
Кстати, хорошо, что Гончаров не читал письма, которые Крамской в процессе работы писал Третьякову: «Сидит он [Гончаров] хорошо и совсем стал ручным».

Репин в «литературном проекте» тоже отметился.



Илья Ефимович Репин. Портрет поэта А. А. Фета
Портрет поэта А. А. Фета
Илья Ефимович Репин
1882, 82×64 см

Его созданный по заказу Третьякова портрет Афанасия Фета в очередной раз подтверждает, что широкую, пастозную живопись плохая репродукция губит. Приглушенно-пёстрые мазки фона, перекликающиеся с полосатой обивкой кресла, крупные складки сюртука, поблёскивающая резьба на подлокотнике кресла, бледные, женственно-маленькие кисти рук, выглядывающие из свободных белых манжет — всё это на копии теряет глубину и объём. Спастись от уплощения удаётся только лицу — некрасивому, но, несомненно, запоминающемуся: массивный, увеличенный лысиной, лоб, крупный нос, печальные тёмные глаза длинного разреза и серебристый веер бороды.

Биографы художника пишут, что за портрет Репин взялся без охоты, потому что ему претила «барственность» и высокомерие поэта, но сам Репин вспоминает о Фете не без симпатии: «Я сидел смирно, слушал только Фета и смотрел только на него: он приковывал меня своей некрасивостью и был неотразимо внушителен своей грубоватой простотой. Басистый сиповатый голос и даже тяжелый кашель очень шли к нему. Но ни в словах, ни в фигуре его не было ничего поэтического. Это была грубая проза хозяина, помещика, дельца, многоопытного и очень умного».
Василий Григорьевич Перов. Портрет писателя Ивана Сергеевича Тургенева
Портрет писателя Ивана Сергеевича Тургенева
Василий Григорьевич Перов
1872, 102×80 см

Портрет Ивана Сергеевича Тургенева также был заказан Репину Третьяковым, хотя на тот момент в его собрании уже был портрет Тургенева кисти Перова. Этот портрет Репин писал в Париже, находясь под изрядным влиянием старых голландских мастеров, поэтому воздуха в полотне не по-репински мало, а краски лица (опять же, не по-репински) однообразны.

Третьяков находил живопись лица слишком жёлтой, да и весь портрет удачным не считал. Впрочем, Репин с ним и сам был согласен. О причинах неудачи Репин рассказал незадолго до смерти. «Первый сеанс был так удачен, что И. С. торжествовал мой успех». Но перед вторым сеансом Репин получил «длинную» и «беспокойную» записку Тургенева, в которой тот назвал подмалёвок «совсем неудачным началом» и просил художника начать портрет заново. Эта перемена мнения объясняется, как утверждал Репин, тем, что подруга Тургенева Полина Виардо, забраковала начатый портрет. «И, о глупость моя, я сгоряча повернул мой удачно схваченный яркий подмалевок (который не надо было трогать) головой вниз и начал с другого поворота... Увы, портрет вышел сух и скучен».
Илья Ефимович Репин. Портрет писателя И.С. Тургенева
Портрет писателя И.С. Тургенева
Илья Ефимович Репин
1874, 116.5×89 см

Несколько лет спустя, во время визита Тургенева в Россию, Третьяков заказал Репину ещё один портрет писателя (и тот получился ещё хуже). Вероятно, сказывалась взаимная неприязнь художника и писателя: Тургенев называл Репина «полуталантиком», а для Репина Тургенев был «раздраженный, щепетильный барин, желающий выразить презрение и постоянно трусящий за собственное достоинство; он боится кланяться, боится и не понравиться грубым высокомерием».
Илья Ефимович Репин. Портрет И. С. Тургенева
Портрет И. С. Тургенева
Илья Ефимович Репин
1879, 89×68 см

Автор: Оксана Санжарова.

Артхив: читайте нас в Телеграме и смотрите в Инстаграме