Регистрация

Интересная книга за 5 минут. Алекс Данчев, «Сезанн. Жизнь»

Мне нравится4       0  
В издательстве «Азбука» вышла книга британского историка Алекса Данчева «Сезанн. Жизнь». И есть несколько причин назвать это грандиозным литературным и искусствоведческим событием.
Первая. До сих пор на русском языке о Сезанне можно было прочитать всего пару больших книг — Анри Перрюшо из серии «ЖЗЛ» и Джека Линдсея из серии «Жизнь в искусстве». Обе изданы в 80−90-х и добыть их можно только у букинистов. Остальным художникам-импрессионистам, кстати, с русскоязычными биографиями-исследованиями повезло не больше — все тот же вездесущий Анри Перрюшо, книги-альбомы и «Жизнь в искусстве».

Вторая. Книга Данчева — это огромный труд, в котором самому Сезанну слово дается настолько часто, насколько это возможно. У Данчева есть секретное оружие — он переводил и издавал письма Сезанна на английском.

Третья. Данчев любит Сезанна, истину и виртуозные жизненные и творческие параллели. Не любит драматизировать, выдумывать посторонние смыслы и предполагать.

Алекс Данчев (Alex Danchev). Фото: theguardian.com

Алекс Данчев — не искусствовед, а историк. Но такой историк, который убежден, что художники оказывают на ход истории и мировой порядок гораздо большее влияние, чем политики. Данчев начинал как военный историк, был офицером Учебного корпуса королевской армии, лектором нескольких крупных университетов Британии в сфере международных отношений, литературным обозревателем четырех изданий. Он писал много о современной политике, а за последние несколько лет выпустил несколько книг о художниках: биографию Жоржа Брака, Поля Сезанна, перевел на английский и издал письма Сезанна. Британские критики восхищались особым талантом и точностью, с которой переводчику удалось передать особый стиль сезанновских идиоматических оборотов и его неповторимый юмор. В августе 2016 года Алекс Данчев умер от сердечного приступа и не успел закончить книгу еще об одном любимом художнике — Рене Магритте.

Жена и другая женщина

Жену Сезанна биографы не любят, прислушиваясь, конечно, к друзьям и родным художника. Те тоже относились к Ортанс с явным презрением и пренебрежением. Не понимала таланта мужа, сожгла все памятные безделушки, которые после смерти матери Поль собрал в одну комнату, специально посвященную этой утрате, не приехала к умирающему Сезанну попрощаться, наконец.

Алекс Данчев не снимает с образа Ортанс Фике ста постыдных одежек, надетых на нее биографами. Данчев сомневается, что все эти одежки действительно принадлежат Ортанс, и подтверждает это несколькими сохранившимися письмами жены Сезанна. Кроме злорадных рассказов о сожжении вещей, в письмах мадам Сезанн есть совсем неожиданные вещи для читателя, привыкшего к образу жены-гарпии: оказывается, она вела дела художника, договаривалась о продажах, передавала разрешение на копирование картин, объясняла юридические тонкости со слов мужа и делала это, судя по всему, долго, амбициозно и успешно.

Алекс Данчев находит безупречные цитаты у ценителей Сезанна, которые по полжизни пытались его разгадать. И об Ортанс, например, у Матисса: «Лично я остаюсь старым дураком — как называла своего супруга мадам Сезанн. Говорят, что и мадам Писсарро так же говорила о муже. Эти дамы, не бог весть какого происхождения, служили мужьям как умели и судили о своих героях как о простых плотниках, которым вдруг взбрело в голову делать столы вверх ногами».
Поль Сезанн. Портрет мадам Сезанн в желтом кресле
Поль Сезанн
1890, 116.5×89.5 см
Поль Сезанн. Мадам Сезанн в голубом
Поль Сезанн
1890
Поль Сезанн. Мадам Сезанн в красном кресле
Поль Сезанн
1877, 72×56 см
Поль Сезанн. Мадам Сезанн в консерватории
Поль Сезанн
1893, 92×73 см
Поль Сезанн. Мадам Сезанн в жёлтом кресле
Поль Сезанн
1890, 80.9×64.9 см
Поль Сезанн. Портрет мадам Сезанн
Поль Сезанн
1885, 46×38 см
Поль Сезанн. Портрет мадам Сезанн
Поль Сезанн
1887, 62×51 см
У Алекса Данчева Ортанс превращается из незначительной и обременительной детали жизни художника в грандиозный образ мирового искусства. Ортанс так непостижима и так неоднозначна на портретах мужа, что становится настоящим наваждением для художников и писателей в будущем: Рильке бредит в письмах портретом мадам Сезанн с Осеннего Салона, художница Элизабет Мюррей много и с восторгом пишет в письмах, а потом создает абстрактную комикс-картину «Мадам Сезанн в кресле-качалке», портрет Ортанс висел над креслом Гертруды Стайн, и этот же портрет вдохновлял Пикассо, когда он писал саму Стайн, поп-арт-объект «Портрет мадам Сезанн» создал Рой Лихтенштейн.
Гертруда Стайн под портретом Мадам Сезанн, 1922. Автор фото: Ман Рэй.
Поль Сезанн. Портрет мадам Сезанн
Поль Сезанн
1881, 81×66 см
Пабло Пикассо. Портрет Гертруды Стайн
Пабло Пикассо
1906, 100×81 см
Поль Сезанн. Портрет мадам Сезанн
Поль Сезанн
1887, 92×72 см
Рой Лихтенштейн. Портрет мадам Сезанн
Рой Лихтенштейн
1962, 170×140 см
Загадку второй и последней известной биографам влюбленности Сезанна автор книги не раскрывает, но опровергает давно принятую всеми версию о грубоватой, сильной и глуповатой служанке Фанни, от которой потерял голову 50-летний Сезанн. Незнакомка, которой Поль послал страстное, отчаянное письмо с признанием — другая женщина. Никому уже не известная. Но от этой маленькой романтической поправки меняется весь образ стареющего Сезанна: пылкая и сдержанная страсть вместо безрассудного и неуместного старческого «беса в ребро».

Сезанн, Золя и детство

Сезанн-ребенок — просто счастливчик. Друг Эмиль Золя, купание в реке, походы по холмам и разговоры под сосной. Рассказы о детстве Сезанна в книге просто разукрашены подробностями: переведенные стихи, которые писал Поль в отрочестве, смешные клички учителей и прочитанные книги, жаренные майские жуки и серенады для девчонок.

Но главное открытие в отношениях Поль-Эмиль Данчев делает, снимая с хрестоматийной истории дружбы ворох легенд, версий и предположений предыдущих биографов. Прежде всего, Амбруаза Воллара, который увлеченно драматизировал и беллетризировал свои рассказы о знакомых художниках. Новый Сезанн, без волларовских повышенных тонов и комичной экстравагантности, — печальный и задумчивый, а не обиженный и злой, умный и проницательный, а не грубый и резкий. Он не ссорился с Золя из-за книги, а просто перестал бывать в его доме. У Золя теперь слуги, ковры и восточные безделушки, у Золя на званых обедах никто не хочет говорить о Бодлере — и Сезанну здесь просто нечего больше делать.
Поль Сезанн. Поль Алексис читает вслух Золя
Поль Сезанн
1870, 52×56 см
Поль Сезанн. Портрет Амбруаза Воллара
Поль Сезанн
1895, 100×81 см

Сезанн, «Купальщицы» и еще двести страниц искусствоведения

В прологе к книге звучит реплика-вызов. «Поклонники творчества Сезанна всегда были неумеренны в своих восторгах и всегда терялись при необходимости их обосновать», — говорит Данчев. И цитирует Мориса Дени: «Я ни разу не слышал, чтобы хоть один поклонник Сезанна четко и ясно изложил причины своего восхищения, и это происходит даже с художниками, которые на себе прочувствовали обаяние его творчества».

Задача поставлена: объяснить поклонникам Сезанна, за что же именно они любят Сезанна. А заодно ненавистникам — за что можно Сезанна не принимать: «он мог бы написать дурной запах» — американский искусствовед Джеймс Ханекер хотел раскритиковать Сезанна, но, кажется, сделал комплимент.
На жизнеописание художника и эмоциональный искусствоведческий анализ его самых важных картин отводится где-то поровну книжных страниц. Данчев собирает и цитирует впечатления нескольких поколений писателей, художников и критиков — титаническая исследовательская работа. К разговору о «Купальщицах», к примеру, автор собрал феерическую коллекцию толкований: психобиографические версии, эдипов комплекс, вина из-за мастурбации, четкие мазки как попытка подавить бурные импульсы, андрогинные существа как подавленная гомосексуальность, воспоминания о детских купаниях нагишом с Золя. Данчев прилежно цитирует толкователей, рассказывает о репликах «Купальщиц» в искусстве ХХ века — но ищет смыслы там, где их чаще всего искал сам Сезанн: у Вергилия и Данте.
Поль Сезанн. Автопортрет
Поль Сезанн
1864
Поль Сезанн. Автопортрет
Поль Сезанн
1866
Поль Сезанн. Автопортрет на розовом фоне
Поль Сезанн
1875, 66×55 см
Поль Сезанн. Автопортрет в белом тюрбане
Поль Сезанн
1877, 55×46 см
Поль Сезанн. Автопортрет в берете
Поль Сезанн
1900-е , 63×50 см
Сезанн написал больше 20 живописных автопортретов и столько же графических. 5 отдельных глав в книге посвящены 5 важным автопортретам: каждый из них как символ определенного перелома в жизни и свидетельство нового этапа самопознания художника.
  • Поль Сезанн. 1906. Фото Гертруды Остхаус.
  • Поль Сезанн. 1906. Фото Эмиля Бернара.

Сезанн и так далее

Сезанн в книге Данчева живет в огромном мире, который гораздо больше его собственной биографии и территориально, и хронологически. Флобер, Кафка, Пикассо и Брак, Артюр Рембо и Эрнест Кабанер присутствуют здесь со своими историями и философиями, раздвигая границы сезанновского мира и проясняя его мировосприятие. А Рильке, Анри Матисс, Эмиль Бернар и еще целая армия последователей, считавших Сезанна богом, учителем и гением, наперебой говорят о его картинах, его влиянии, о собственных музейных и личных переживаниях Сезанна.

Эпилог книги называется «Сезанн в цифрах». Можно начинать чтение прямо с этих финальных 20 страниц лирической математики — здесь не будет спойлеров, но точно захочется вернуться в начало и прочитать предыдущие 450 страниц не прерываясь.
Обзор и подбор иллюстраций: Анна Сидельникова
Комментировать Комментарии
HELP