"Мои платья – эфемерные предметы архитектуры, предназначенные для того, чтобы прославлять пропорции женского тела", - говорил Кристиан Диор.

Знаменитый кутюрье хотел стать архитектором. Но отец, сколотивший состояние на продаже удобрений, как водится, намечал для сына другую стезю - Кристиан вынужден был изучать политические науки. Но его было не остановить. Свои первые карманные деньги он зарабатывал, продавая рисунки на улицах, а позже устроился иллюстратором в журнал Le Figaro Illustre: там пришлись ко двору его эскизы шляпок и платьев.

Но и это еще не все. В 1928-м году Диор вместе с парой друзей открыл в Париже собственную арт-галерею. Отец помог с деньгами, но поставил условие: фамилия Диор не должна появляться на вывеске. Не хватало еще, чтобы имя будущего дипломата (папаша не оставлял надежды, что Кристиан им станет рано или поздно) светилось рядом с именами таких бунтарей, как Пабло Пикасо, Сальвадор Дали, Джорджо де Кирико, Жорж Брак, Андре Дерен! Да-да, все эти авторы выставлялись и продавались в галерее Диора. А Альберто Джакометти и вовсе устроил там свою первую персональную выставку. Сохранились даже фото (здесь приводится пара) с интерьерами диоровского арт-салона. И на одной из них вы легко узнаете знаменитый женский бюст Дали с батоном на голове.

Галерея продержится недолго. В начале 30-х умрут мать и старший брат Диора, отец разорится, начнется Великая депрессия...  Но с искусством Диор уже не расстанется. Он будет рисовать платья - сначала для журнала, а потом и для собственных коллекций. Он будет окружать себя живописью и вдохновляться ею (один из любимых художников - Анри Матисс). Мы будем помнить его не только по фото, но и по двум живописным портретам. Один - на нем Диор еще совсем молодой - написал немецкий художник Пауль Штрекер (Paul Strecker). Второй, в 1954-м, за три года до смерти Диора - Бернар Бюффе: этот портрет сейчас висит во флагманском бутике Dior на знаменитой авеню Монтень в Париже.

Да и сам Диор так и остался художником. Только холсты его были из шелка и органзы. "Если бы я не любил еще и архитектуру, то, с риском прослыть чудовищем, вынужден был бы признаться, что вся моя жизнь - платья, - признавался он.  - Скажу без утайки: все, что я вижу, слышу обретает вид платьев. Платья - это мои мечты, но я приручаю их, и они покидают царство грез, становятся вещами, которые можно надевать и носить. Мода живет своей особой жизнью, по своим законам, которые другим законам неподвластны. Я же просто-напросто знаю, что должны получить мои платья, чтобы родиться. Они должны получить мои заботы, разочарования, восторги. Мои платья - это моя жизнь, какой я живу каждый день: с ее чувствами, всплесками, нежностью и радостью. Могу сказать без утайки, что самые мои страстные увлечения и самые влекущие страсти были связаны с платьями. Я одержим ими. Я их придумываю, продумываю, додумываю и после думаю. Они ведут меня кругами ада и рая, питая и пытая".