Регистрация
Борис Викторович Шергин
Борис Викторович Шергин
Россия 1893−1973
Подписаться0             
Подписаться0             
Биография и информация
 

Родился 28 июля (16 июля ст.с.)1893 г. (по архивным данным; указание самого Шергина на 1896 — мистификация). Отец Шергина, потомственный мореход и корабельный мастер, передал сыну дар рассказчика и страсть ко всякому «художеству»; мать — коренная архангелогородка, познакомившая его с народной поэзией Русского Севера («Маменька мастерица была сказывать… как жемчуг, у нее слово катилося из уст»). В семье Шергин воспринял первые важные уроки взаимоотношений с миром и людьми, трудовой кодекс чести северного русского народа. С детства постигал нравственный уклад, быт и культуру Поморья. Срисовывал орнаменты и заставки старинных книг, учился писать иконы в поморском стиле, расписывал утварь; еще в школьные годы стал собирать и записывать северные народные сказки, былины, песни. Учился в Архангельской мужской губернской гимназии (1903−1912); окончил Строгановское центральное художественно-промышленное училище (1917). Работал как художник-реставратор, заведовал художественной частью ремесленной мастерской, внес вклад в возрождение северных промыслов (в частности, холмогорской техники резьбы по кости), занимался археографической работой (собирал книги «старинного письма», древние лоции, записные тетради шкиперов, альбомы стихов, песенники).

В 1922 г. окончательно переехал в Москву; работал в Институте детского чтения Наркомпроса, выступал с рассказами о народной культуре Севера с исполнением сказок и былин перед разнообразной, в основном детской, аудиторией. С 1934 г. — на профессиональной литературной работе. Первая публикация — очерк «Отходящая красота» о концерте М. Д. Кривополеновой (газета «Архангельск». 1915. 21 ноября). При жизни писателя опубликовано 9 книг (не считая переизданий). В газетах и журналах Шергин помещал статьи литературоведческого и искусствоведческого характера, реже — литературные произведения.

Шергин-сказитель и сказочник сформировался и стал известен раньше, чем Шергин-писатель. Его первую книгу «У Архангельского города, у корабельного пристанища» (1924) составляют сделанные им записи шести архангельских старин с нотацией мелодий, напетых матерью (и входивших в репертуар выступлений самого Шергина).

Разителен переход от торжественно-печальных старин первого шергинского сборника к грубовато-озорному юмору «Шиша Московского» (1930) — «скоморошьей эпопеи о проказах над богатыми и сильными». Авантюрные остроумные сюжеты, сочный язык, гротескно-карикатурное изображение представителей социальных верхов связывают плутовской цикл Шергина с поэтикой народной сатиры.

В третьей книге — «Архангельские новеллы» (1936), воссоздающей нравы старомещанского Архангельска, Шергин предстает как тонкий психолог и бытописатель. Новеллы сборника, стилизованные во вкусе популярных переводных «гисторий» XVII—XVIII вв., посвящены скитаниям в Заморье и «прежестокой» любви персонажей из купеческой среды. Первые три книги Шергина (оформленные автором собственноручно в «поморском стиле») представляют в полном объеме фольклорный репертуар Архангельского края. История Поморья, опосредованная в первых трех книгах Шергина через искусство, красноречие, быт, предстает в своем непосредственном виде в следующем его сборнике — «У песенных рек» (1939). В этой книге Север России предстает как особый культурно-исторический регион, сыгравший значительную роль в судьбе страны и занимающий неповторимое место в ее культуре. Последующие «изборники» Шергина расширяют и уточняют этот образ.

Вышедшую после войны книгу «Поморщина-корабельщина» (1947) сам Шергин называл своим «репертуарным сборником»: она объединяет произведения, с которыми он выступал в военные годы в госпиталях и воинских частях, клубах и школах. Судьба этого сборника трагична: он был подвергнут вульгарно-социологической переработке и вызвал уничижительную критику со стороны фольклористов как «грубая стилизация и извращение народной поэзии». Имя писателя было дискредитировано, а он сам обречен на десятилетнюю изоляцию от читателя.

Разрушению стены молчания вокруг Шергина способствовал организованный в 1955 г. творческий вечер писателя в Центральном Доме литераторов, после которого в издательстве «Детская литература» был опубликован сборник «Поморские были и сказания» (1957), а через некоторое время вышел и «взрослый» сборник избранных произведений «Океан — море русское» (1959). Сборник вызвал немало восторженных отзывов; особое внимание рецензентов привлекало словесное мастерство писателя. Заслуженное признание пришло к Шергину после высокой оценки его творчества в статье Л. М. Леонова («Известия». 1959. 3 июля).

Своеобразие фольклоризма Шергина состоит в непосредственной ориентации его текстов на народное творчество. Цель художника не в том, чтобы обогатить литературу за счет внеположенного по отношению к ней фольклора, но чтобы явить народную поэзию как оригинальный, неповторимый и бесценный способ видения мира и человека. В текстах писателя — обилие цитат из фольклорных текстов (пословицы, поговорки, отрывки из былин, причитаний, лирических песен, небывальщин и т. п.). Большинство из них рассчитаны на чтение вслух, и Шергин, знавший всю свою прозу и поэзию наизусть, до последних лет жизни нередко сам исполнял свои произведения. Сказывание было для него не воспроизведением созданного ранее, но самим процессом творчества. Умер писатель 30 октября 1973 года в Москве.

По материалам статьи: А. Харитонов Институт Русской Цивилизации.

16 (28) июля 2003 года исполняется 110 лет со дня рождения, а 31 октября 2003 года — 30 лет со дня кончины Бориса Викторовича Шергина — уникального, единственного в своем роде русского писателя, чье истинное величие начинает осознаваться только в наши дни.

Борис Шергин с полным на то основанием подчеркивал: «Родитель мой был старинного роду. Прадеды наши помянуты во многих документах Устюга Великого и Соли Вычегодской». Действительно, род Шергиных был хорошо известен в Великоустюжских землях. Ю. М. Шульман, тщательно изучавший родословную Бориса Шергина, отмечает, что его родовые истоки восходят к глубочайшей древности, а большинство представителей этого рода — «не сановного и не служилого, но все же весьма заметного в народной истории Севера», — были священниками. Родоначальником же «генеалогической ветви, ведущей напрямую к Борису Шергину», Ю. М. Шульман называет Ивана Шергина — сына устюжского священника и зачинателя династии Шергиных-солепромышленников. Однако и жизнь родителей Бориса Шергина, и его собственные детство и юность оказались связанными с Городом (так — с большой буквы, часто без указания названия, именовал в дневниках Шергин дорогой его сердцу Архангельск): «В 1865 году, по смерти моего деда, бабушка оставила родину навсегда и уехала в Город к морю. У моря началась трудовая отцова жизнь. Почти всю жизнь он плавал на мурманских пароходах. А матери моей предки (и дед мой по матери) век служили в Адмиралтействе при корабельных верфях». Род Шергина по матери --урожденной Старовской — коренные поморы. Прадед писателя Михаил Старовский, «мастер парусного художества», переехал в Соломбалу с берегов Белого моря. Его сын Михаил стал «парусным мастером 3-го класса» и владельцем мастерской по изготовлению парусов.

Когда родился Борис, отцу его, Виктору Васильевичу, было сорок три года. Жила семья Шергиных в небольшом домике на улице Кирочной (ныне К. Маркса) недалеко от ее пересечения с Санкт-Петербургским (ныне Ломоносова) проспектом. Воспоминания о взаимоотношении родителей, об отношении их к детям, о родном доме оставляют навек в душе Бориса Шергина ощущение полного и незамутненного счастья. Жизнь, полная любви друг к другу, праведных трудов, увлечения «художеством», навсегда становится для него эталоном жизни.

Любовь к искусству Севера во всех его многообразных проявлениях — народному поэтическому творчеству и поморской «книжности», иконописи и народной росписи по дереву, к музыке и слову, ко всей богатейшей народной культуре зародилась в будущем писателе именно здесь, в родном доме. Мать его, которая «на народе не пела песен, а дома или куда в лодке одна поедет — все поет», подруги ее, поморки-соломбалки, хранительницы богатейших северных фольклорных традиций, отец, увлекавшийся изготовлением моделей судов, его друзья-мореходы, что запоют песни — «ажно посуда в шкафу звенит», Пафнутий Осипович Анкудинов, знавший «на голос добрый десяток старин-былин», давали юному Борису Шергину возможность перенять богатства народного слова и народного искусства самым непосредственным образом — из уст в уста и из рук в руки.

Учился будущий писатель в Архангельской мужской губернской гимназии, получившей в 1911 году имя М. В. Ломоносова. В автобиографии Шергина есть такие строки: «Будучи учеником Архангельской гимназии, я сшивал тетради в формате книг и печатными буквами вписывал туда на память то, что казалось мне любопытно. Тщился украсить эти „книги“ и собственноручными рисунками. …Кисти, краски, стамески, всякий инструмент для резьбы по дереву стали и моей страстью. Кроме кораблей, я делал модели северных церквей; утварь в северном стиле. Страсть к народному, самобытному искусству привела меня в Москву, в Строгановское художественное училище». Студентом старейшего художественного учебного заведения России — Строгановского центрального художественно-промышленного училища — Борис Шергин стал в 1913 году и никогда не жалел о сделанном им выборе. «Как праздник, вспоминаются мне годы пребывания нашего в Москве, в Строгановском училище. Талантливые педагоги-художники, такие, как С. С. Голоушев, С. В. Ноаковский, П. П. Пашков искру любви к искусству умели раздувать в пламя. …Сколько душевного веселья получили мы от наших походов в Абрамцево, Сергиев Посад, в Хотьково, в Богородское. Мы знали, что здесь начиналось возрождение народного искусства», — писал Шергин в рассказе «Виктор-горожанин». В этом же рассказе есть и такие строки: «Русь московская стала второй моей родиной». С 1913 года он начинает «делить жизнь» между Москвой и Севером, приезжая домой лишь на каникулы. Этот период жизни Шергина стал, вероятно, главным временем формирования его художественного самосознания, становления творческой личности. Он по-настоящему глубоко и полно осознал значение народной культуры и ощутил настоятельную потребность сделать все, что в его силах, чтобы не дать погибнуть «отходящей красоте».

В Москве Шергина заметили. Оценили не только его способности художника, но и прекрасное знание народного слова, умение петь былины, талант сказочника. В 1915 году студент-строгановец знакомится с удивительной пинежской сказительницей Марьей Дмитриевной Кривополеновой, которую привезла в Москву фольклористка О. Э. Озаровская. В этом же году в газете «Архангельск» появилась статья Шергина «Отходящая красота», в которой рассказывается о выступлении Кривополеновой в Политехническом музее и о том впечатлении, которое она произвела на слушателей.

Знакомится Борис Шергин и с известными учеными-фольклористами братьями Борисом и Юрием Соколовыми, а в 1916 году, по заданию академика А. А. Шахматова, отправляется в экспедицию для записи диалекта и фольклорных произведений в Шенкурский уезд Архангельской губернии.

После окончания училища, где Шергин занимался в живописно-декоративной, набойной, резьбы по дереву и эмальерной мастерских, он возвращается в Архангельск и с 1917 по 1919 год работает в Архангельском обществе изучения Русского Севера, а затем — в кустарно-художественных мастерских.

В 1922 году Борис Викторович переезжает в Москву и становится сотрудником Института детского чтения Наркомпроса. В 1924 году выходит его первая книжка — «У Архангельского города, у корабельного пристанища», оформленная им самим. Этой книгой, содержащей не собственные произведения автора, а записи текстов и мелодий фольклорных северных баллад, Шергин утверждает свое художественное кредо: посвятить свою жизнь тому, чтобы произведения устного народного поэтического творчества, «наши сказанья» «попали в писанья», чтобы не прервалась живая традиция северной культуры, продолжателем и хранителем которой он себя ощущал. Спустя полвека после выхода первой книги Шергина Юрий Шульман напишет: «Уже в первой своей книге, стремясь сохранить и запечатлеть живую полноту народного искусства… Шергин, в сущности, не перелагает, а оригинально преображает старины, по их же законам красоты, усиливая поэтическое впечатление „искрометного“ народного слова нотами быстрого речитатива, а также авторскими, бесподобными по изяществу и „светлому перезвону“ художественными иллюстрациями, таящими неподдельный аромат древнерусской живописи. Тройное дарование автора — сказителя, писателя, художника кисти, излучаемое книгой, создало ее удивительную цельность и редкую самобытность».

После выхода второй книги — сборника сказок «Шиш московский» (1930) — Борис Шергин становится членом Союза писателей, работает в составе оргкомитета и избирается делегатом на Первый Всесоюзный съезд советских писателей, проходивший в столице в 1934 году. С этого же года он переходит на профессиональную литературную работу. Он часто выступает в различных аудиториях с устным исполнением народных сказок, былин, баллад и собственных произведений, написанных как на основе фольклорных источников, так и под впечатлением рассказов земляков-поморов или воспоминаний о детских и юношеских годах, проведенных в Архангельске. Один за другим выходят сборники его произведений — «Архангельские новеллы» (1936), «У песенных рек» (1939), «Поморщина-корабельщина» (1947).

Последняя из названных книг, опубликованная в пору расцвета таланта Шергина, увидела свет вскоре после выхода печально знаменитых постановлений ЦК ВКП (б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», кинофильме «Большая жизнь» и др., ознаменовавших начало беспрецедентной государственной кампании удушения искусства. «Поморщина-корабельщина» подверглась сокрушительному разгрому со стороны официозных критиков. Шергина обвиняли в любви к старому поморскому быту, консерватизме, отсутствии связей с современностью. Традиционный уклад поморской жизни, отразившийся на страницах книги, весь ее строй и смысл вступали в противоречие с идеями устремленности в бесклассовое и безбожное интернациональное будущее. И критики испугались: вдруг современному читателю такая жизнь, какой живут герои Шергина, верные духовным ценностям дедов и прадедов, покажется слишком привлекательной, гораздо более привлекательной, чем чертежи безликого общества будущего?

Лишь через десять лет, в 1957 году, истинным ценителям творчества писателя удалось добиться издания очередной книги Бориса Шергина — «Поморские были и сказания», вышедшей в «Детгизе» с иллюстрациями знаменитого графика В. Фаворского. В 1959 году появляется один из самых объемных сборников произведений Бориса Шергина — «Океан море русское», а в 1967 — самое полное из его прижизненных изданий — «Запечатленная слава».

Впервые на родине Бориса Викторовича, в Архангельске, сборник его произведений, получивший название «Гандвик — студеное море», был издан лишь в 1971 году…

В конце 1870-х — начале 1980-х книги Шергина издавались и в Москве, и в Архангельске довольно часто и большими тиражами. Но в последние десятилетия коммерциализация книгоиздательского процесса привела к тому, что выход подобных сборников стал почти невозможен. Между тем ждут своего часа подготовленные к публикации дневники Бориса Шергина — поистине драгоценные записи, раскрывающие нам сокровенные духовные богатства писателя. В том, какую радость несут современному человеку эти дневники, как они способны укрепить и обогатить его, можно убедиться, познакомившись с их текстами по публикациям в журналах «Слово» (1990) и «Москва» (1994). Уникальность Шергина, неповторимость его творчества в том, что он сумел органически соединить, слить две художественные системы — литературу и фольклор, дать народному слову новую жизнь — в книге, а литературу обогатить сокровищами народной культуры. Книги Бориса Шергина в наши дни как никогда актуальны и современны, даже злободневны, ибо в пору утраты представлений о духовных и культурных ценностях, оставленных нам в наследство прадедами, они возвращают нас к этим ценностям, вразумляют, радуют, обогащают. Не только достоверностью изображаемого и «хорошим знанием поморского быта», что ставили писателю в заслугу рецензенты, ценны произведения Шергина. Он показывает читателю жизнь, наполненную высоким смыслом, жизнь, основанную на безукоризненных нравственных принципах. В 1979 году Виктор Калугин писал: «Чем больше вчитываешься в эту своеобразную поморскую летопись, составленную нашим современником, тем больше убеждаешься: не прошлому, а настоящему и будущему принадлежит она». Думаю, что это время — время Шергина пришло. 2003 год отмечается в Архангельской области как «год Шергина». В октябре планируется проведение международной научной конференции, посвященной творчеству писателя; журналом «Двина» объявлен конкурс рассказов «Краснопевное слово», приуроченный к 110-летней годовщине со дня рождения Шергина, а Комитетом образования администрации Архангельской области — конкурс школьных сочинений; детская областная библиотека им. А. П. Гайдара и региональное отделение Союза писателей России организуют «Малые шергинские чтения» с участием школьников Архангельска и конкурс семейной рукописной книги «У Архангельского города», Областная научная библиотека имени Н. А. Добролюбова готовит книжную выставку и проводит среди библиотек областной конкурс мероприятий, призванных привлечь внимание северян к наследию Шергина.

(Е.Ш. Галимова)

Читать дальше

HELP